Перейти к содержимому

Большинство нормальных людей — эмпирических прагматиков — вовсе не задумываются о будущем в его жизненно стратегическом и планетарно-космическом измерении.
Но если нет представления о будущем, если не осознается его эволюционно-восходящая проекция, то отпадает необходимость и в прошлом, т. е. ментально атрофируется культурная потребность в осмыслении и переживании истории как части континуума социально-родового времени?!
В периоды существенно-нестационарной цивилизационной динамики социально-психологической доминантой, как правило, становится представление, что будущее непредсказуемо: оно видится как рискованная загоризонтная область исторической сингулярности. Но в мировоззрении, исключающем будущее как цель, как историческое делание, возрастающее до творчества эсхатологии, уже прошлое становится непредсказуемым, и тогда история минувшая — сингулярна. Наше прошлое становится заложником сегодняшней конъюнктуры. Такую «оперативную» историю — летопись с короткой памятью — можно переписывать и адаптировать под повестку текущего момента, вырванного из глобально-исторического контекста и последовательности эпох.
Но без будущего и прошлого настоящее тоже неминуемо вырождается в сиюминутный потребительский жор тела и мелкогедонистический ор души...
Социальное время утрачивает свой творческий потенциал и смысл, а личность превращается в мышку-полевку, в хомячка, усердно утилизирующего божью благодать...
Забвение истинного времени — целевого исторического времени — вызывает дезинтеграцию единой глобальной социоестественной хронологии, истлевание ее фрагментов и, в конечном счете, оборачивается цивилизационной зряшностью и темпоральной пустышкой: так обетованная Вечность бездумно распыляется в текущие мгновения и технологически расхищается злободневностью.

Иногда человек меняется быстрее, чем мнение о нем, и это рассогласование сущности и представления о ней создает для личности экзистенциальные завихрения.

В 60-летнем возрасте представить (вспомнить, а тем более ощутить — уж точно не вариант) себя 17-летним, оказывается, ещё сложнее, чем в 17 лет представить себя 60-летним! А дистанция — всего то, 40 лет и ещё 3 года. Т.е. вся жизнь.
Психофизический запрет на проникновение в запредельные пласты временно́го объема жизни и умный разрыв экзистенциального континуума личности?
Ментальная схизма личностного времени. Печальная симметрия как возмездие надменного времени за годы жизни…

Инфекция, пандемия, вирусная и бактериальная угроза человечеству…

На этом фоне формируется более ясное представление о том, как возникла жизнь на Земле.

Космический вирус жизни, вселенские биоформы разума, пришедшие из непроглядываемых и вечно сущих — и присно живоносных! — глубин космоса, упавшие с небес и заземлившиеся в геологическую структуру планеты.

Психика и время — два вселенски фундаментальные явления и две рационально непостигнутые проблемы, требующие концептуального моделирования и учета в мировой динамике.
На интуитивном уровне представляется, что это две грани единого, две формы проявления чего-то общего, космологически универсального…