Перейти к содержимому

В невозбужденном повседневной эвристикой практического существования высшем тонусе жизни, в состоянии «вселенского» сознания «истинный» человек обращает свою сущность в чувство-знание смерти и любви.
Это две антиномичные грани, два пульсара витальной самоидентичности индивида, два полюса эмпирического — чувственно проникновенного и экзистенциально напряженного — пространства-времени пребывающей личности…

Человек во время земного существования подобен гусенице.
После смерти, в период от частного суда до Страшного Суда он существует в ожидании своей участи в межреальном состоянии, аналогичном куколке.
После окончательного решения душа получает статус активной творческой энергии — это как космическая бабочка, изжившая этап бренной гусеницы и прошедшая преображающий метаморфозис куколки.

Тело как мелодия, как звуковая волна — почти независимая в своем существовании, свободная в своем движении в пространстве-времени… Звуковая телесность, аудио-тело как гармоническая вибрация духа…
Такое созвучное тело — часть вселенского существа, оно симфонически Я-ствует в непрерывном взаимодействии с другими Я-звуками единой мелодии тео-сфер. Это и есть единое симфоническое поле, само наличие и космологическое раскрытие которого через взаимодействие и динамику его носителей-ипостасей — с одной стороны, и бытование последних — с другой, есть глубоко взаимообусловленное явление, фундаментальный космогонический процесс… Это закольцованная причинно-следственная связь начал Единого.

Российскую систему образования надо «приземлить» и «сквасить», т. е. привязать ее к «обычным» природно-географическим условиям исторического существования русского государства и перевести на рельсы традиционных норм обучения, в среде которых и происходит формирование патриотически-образованной личности, а в социальном масштабе — национальной элиты.
Квас же — выражение исконно российского этно-национального начала. Это образное выражение духа национальной идеологии («квасной патриотизм» — из той же серии, но в негативном смысле).

Великая насмешка, впрочем, логически безупречная: хороню [другого] — значит, существую [Я]!
Но Я есть... пока, ибо погребая ближнего, соумираю с ним, ничтожествуя Я.