Перейти к содержимому

Историческая обстановка и социальные поводы изменились, но эффект остался прежним — «вечно бабье в русской душе» (Н. Бердяев) по-прежнему стихийно-властно. Но теперь к завороженности, замешанной на чувстве, вызываемым военной мощью, добавилось священное благоговение перед мощью технической. Милитаризированное «вечно бабье в русской душе» культурно дополнилось и технократически переоформилось в инфантильное «ощущение безвольности, покорности и ненасытного желания» (В. Розанов), властно обрело цивилизационную ширь «вечно детского в отехниченной душе» — детского, понимаемого как восприятие мира недорослем.
Мир как забава, индивид как игрок, реальность как пиксельная проекция на ум несовершеннолетней души, культура как клавиатура, чудо как арифметический бонус…

Человечество на протяжении всего исторического времени импульсирует стремлением к совершенству.
Но… есть творческий размах и желание, пригодные для создания грандиозного полотна будущего благобытия в контексте преображения Универсума, но… нет конкретного сюжета, умения и красок для этого полотна!..

Иногда возникает мутное желание разбить «лампочку мироздания» подвернувшимся психологическим булыжником…
И даже явилась маргинально-агрессивная формулировка этого «зова глубин», незаконнорожденная в тусклый опустыненный день под действием иррационального импульса:
«
Если бы можно было в адекватной форме и во всей неущербной полноте выразить своё истинное отношение к лицедейству пошлости и цветущей никчёмности, лукаво именуемому современной цивилизацией, то от отборной брани и презрения сам «белый свет» лопнул бы вмиг и вдребезги, как уличный фонарь, разбитый хулиганом из примитивной рогатки».