World Cultural Interaction / Всемирное Культурное Взаимодействие
Пасхальные обетования во время повального мора воспринимаются с особенным чувством и страстным чаянием: душа истово надеется на жизнь, веруя в ее благодатное торжество и сосредоточенно собирая и воссоединяя в единый поток ее ослабелые силы.
И прямо противоположная интенция в ситуации «пира во время чумы» — тело обречённо пускается в последний разгул жизни, отчаянно прожигая последний уголек бытия...
Иногда, беспричинно, словно увлеченный шальным потоком какой-то нематериальной силы, и совершенно непроизвольно он ощущал себя на краю бездонной пропасти… счастья.
Невыразимый восторг и глубинное томление с привкусом неясной душевной грусти и даже почти тревоги соединялись в непостижимой волне, которая властно накрывала его застигнутую врасплох и оттого растерявшуюся психику, эмоционально заполоняла и возбуждала все его существо и уносила его истаивающее Эго в неведомую чувственную реальность на другой стороне осознаваемого бытия…
Находясь в стремительном интуитивном потоке логически ненормированной идеи, яснее осознаешь рационально-статичные берега его — «твердь» узаконенной эмпирики…
Иногда, в исключительных обстоятельствах жизни, неожиданно и мощно накрывает экзистенциальный сель, в беспощадном потоке которого тонут все мысли, обесполезиваются любые слова, остаются только грубо обнаженные чувства, отчаянно семафорят лишь стихийно обостренные эмоции...
Отношение к жизни в потоке бытия мечется как флюгер на ветру: от жизнедерзкого взыскания вечности и обретения желанного бессмертия, — и до убийственного хотения поскорей со всем этим уже покончить, и провокационного искушения исполнить качественное закрытие темы бренного бытия…