Перейти к содержимому

Граждане образуют стратифицированное номократическое общество, юридически подчинены внешней власти правового государства и статистически составляют население страны.
Сыны создают братское психократическое многоединство, нравственно соединяются внутренней любовью в отечество и личностно являют всеисторический человеческий род планеты.

Некоторые политически ничтожные государства, чья номинальная государственность имеет лишь бумажно-геометрическое подтверждение, самонадеянно угрожая тем, что российские «подозрительные торговые суда» могут уйти под воду, рискуют тем, что их «сомнительно-суверенные территории» исторически могут уйти под землю.

Государству можно изменить, Родину умудряются продать, и даже, иной раз, не задешево, а вот Отечество обмануть — невозможно по самой его естественной сути!
Обманчивая экономика.

Логика фискальных взаимоотношений российского государства и гражданина подталкивает «человеколюбивую» власть к введению прямого налога на жизнь: по факту своего существования индивид должен уплачивать государству определенную мзду, размер которой зависит от возраста, социального статуса и проч. социально-демографических параметров законопослушного (пока еще) жителя (пока еще). Такова юристика государственной «любви».
Феноменология жизни оборачивается монетизацией существования; метафизика бытия конвертируется в физическую материю золота.

В российской архитектуре власти законопослушного гражданина настораживает не столько то, что его систематически лукавит государство, сколько то, что он сам, по недоразумению (а чаще, все же, — по некомпетентности самого же гос. аппарата) может ему — государству — случайно что-то недодать или неосторожно что-то изъять в свою пользу.
Возможность обрести полагающуюся по закону гражданскую «благодать» всегда сопряжена с подозрением в нелояльности и может обернуться судом, полицией, следствием, прокуратурой… И тогда возникает психологический эффект правового пересознания, или гражданского сверхсознания, отравляющего не только отдельный испуганный ум добросовестного индивида, но и общий ментальный комплекс социальной правды.