Перейти к содержимому

Традиционная поминальная надпись на могильной плите: «Помним, любим, скорбим» — грустное и пассивное выражение любви из этого мира в иной, как светильник чувства, постепенно угасающий теплым светом.
Встречное — деятельное и призывное — обращение из того света к этому: «Я вас люблю. И поныне!». Как тот свет нравственного семафора, отчаянно пронзающий смертный мрак сигналом другого бытия и возбуждающий в сердце и душе неотрекшихся от любви к ушедшему в иные пределы ближнему страстный отклик!..
Вместо ритуальной эпитафии R.I.P. (лат. requiescat in pace) — «покойся с миром», т. е. в бездеятельном забытье там — в том мире, — надлежит быть V.I.P.(лат. vive in pace), т. е. «живи в мире» — обеспокойся миром, активно следуя императиву любви бессмертной и творящей и исполняя долг воскрешения здесь — в этом мире! И тогда уже истинно R.I.P. — resurrectio in pace — воскрешение в мире как активно-нравственный отклик на призыв «Воскреси меня!».
Свет, сквозящий чрез миры…

Логистический парадокс обращения души: путь от земли (жизнь и сознание личности) на небеса (Царство Божие) лежит через подземелье (смерть и могила).
Для вознесения в Рай потусторонний нужно прежде сойти в Ад посюсторонний.
А для Ада потустороннего само бытие в миру — его скорбное преддверие.

Прах — могиле, образ — музею, душа — Богу.
Праху — окропление жизнью. Образу — телесное воплощение. Душе — теогоническое раскрытие.

Традиционные «земельные» кладбища с рядами могильных плит — врат в подземные хранилища «реального» праха — скоро утратят свою прямую изначальную функцию — схоронения-сохранения останков человека. Вместо них в ментальном поле культурно-технологически расчищается виртуальная площадка под цифровые кладбища.
По мере того, как психическая составляющая человека будет признаваться доминирующим компонентом личности, и по мере успехов мезофизического представления человека, информационного моделирования его секвенированного психокода — в обществе цифрового братства будет отпадать цивилизационная норма и погребальная технология сохранения физического праха ушедшего индивида, поддержания памяти о нём (а значит и чувства к нему) посещением могилы. Культура погребения и поминания на гробах отцов будет вытесняться моделированием и реалистичным воспроизведением информационных образов, мультимедийных артефактов и гиперфактов личности.
Кладбища закроют, вместо них — банки персональный информации, аватары личностей, цифровые представления отцов...
А физический прах — к праху, ибо он будет малоинформативен (по сравнению с цифровыми моделями личности), а информация из него — трудноизвлекаемой. И потому прах станет ненужным, его станут смешивать с землёй — прахом отечества...
Тлен — к земле, прах — к отечеству,  информационный пепел — к знанию об ушедшем человеке, к предстоящему его паки-бытийственному моделированию и воскрешению.

Позитивное мышление — психологическая доминанта оптимиста. Прогрессирующее общество «промышленно» вырабатывает, культивирует бодрых оптимистов. А сколько их под могильными плитами скопилось! Что ни могила, что ни крест, то, скорее всего, памятник оптимизму. Такова экономика оптимизма: присыпанный землёй, прижизненный оптимизм изгнивает в пост-витальный пост-оптимизм — увы, лишь в рамках биосферных циклов биогенной миграции атомов.

Это смертная сень неоправданного «позитивизма». Каков действительный, деятельный оптимизм, таков и витальный статус человека в неостановимой и нескончаемой чреде времён. Могила — последнее прибежище оптимиста. Могильный памятник и есть самый нелукавый символ прогресса и самый честный «знак отличия» за участие в нём. Вся необозримая «сумма технологий» для человека и во имя человека — в одной могильной яме! И это единственное на сегодняшний день «гарантированное» обетование прогресса человеку!

Таков прогресс, таков цивилизационный оптимизм, такова сила позитивного мышления планетарного общества. И потому — не кладбища измождённых жизнью тел, и не эгрегор изжитых душ, а кладбища самомнений, останки самонадеянного оптимизма…