Перейти к содержимому

Полная и сквозная рационализация мира — тоскливый аналог энтропии, умно «вывернутой» наизнанку; при этом позитивное решение катастрофически оборачивается таким же эсхатологическим исходом, как и в негативом энтропийном варианте.
А для Творца такой мир есть уже не творческая, а техническая, скучно-детерминированная модель сущего… Божественная скука — явление абсолютной энтропии.
Наличие креативного «запала» мироздания требует разумного, но до конца все же не предсказуемого начала; сохранение онтологической интриги мирового целого предполагает действие сознательных, но остающихся на границе или за горизонтом детерминизма факторов. В замысле Бога о мире и человеке последний служит стохастическим эволюционным импульсом сущего; именно с человеческой активностью мир обретает бесконечность вариаций, исполняя тем самым вселенскую вечность самого Универсума. Антропный принцип — особого рода божественное установление для раскрытия абсолютного бытия в его конкретных космологических воспроявлениях.

Когда от скуки и/или недообразованности случайно сгенерированная глупость подхватывается общественным языком и становится популярной, она вдруг интеллектуально «приосанивается» и пиратски обретает статус умности. И ментально-неосторожно даже усваивается как изысканное остроумие; глупая дырка ничтосмыслия возгорается умственной звездой оригинальности...

Скука — эмоциональный эквивалент энтропии.
Мир энтропирует — значит, Бог испытывает скуку, которая есть производная утраты интереса к миру — следствие потери творческого фокуса.
Но тогда это уже и не вечно творящий Бог, а исчерпавший себя потенциал, иссякшая мировая энергия?..
Тогда и мир утрачивает вечность бытия, энтропирующего в бесформенное Ничто, онтологическим горизонтом которого является скука — внемирная, ибо мир эсхатологически утрачивается тоже.

…Утро неполуденное, день невечерний, весна без осени, встреча без расставания, интерес без скуки, созидание без разрушения, творчество без рутины, радость без печали, любовь без ненависти, соучастие без зависти, единство без отдельности, жизнь без смерти…

Не умерев от коронавируса, часть творческой интеллигенции креативно скончалась от скуки... Творить в полной тишине и нестесняемой свободе, не наблюдая часов, оказалось непросто и даже неприемлемо!
За карантинные месяцы пассивной интеллектуальной обездвиженности оказалось возможным не сделать уйму всего: не написать статей, не подготовить лекций, не провести занятий со студентами, не прочитать много умных книг.
И даже не впустить в опустелый мозг много важных и бесспорно умных мыслей, которые тревожили раньше и, казалось, ждали вдохновенного часа своего гениального оформления...
Отравленный запредельной дозой свободного времени, мозг впал в прострацию; предоставленный всецело своему вольному выбору, творец изошел пылью мелких оптимизаций презренной прозы быта.
Избыток времени и отсутствие досадных раздражителей — эти ранее невозможные блага — заключили под домашний арест и умертвили творческий пульс личности. Предвкушение обратилось раздражением, свобода обернулась неволей…