Перейти к содержимому

Главная интрига жизни, сохраняющая экзистенциальный тонус, а может быть даже единственный принцип творческой личности (оба слова в этом словосочетании — ключевые!) — это непрерывно (ой-ё-ёй!) превосходить себя, стремиться быть больше себя.
Это стратегия радости жизни, а возможно и стратегия счастья как внешнего творчества и как внутренней самопроекции — преодоления и возрастания — личности. Но прежде всего, это просто личный подвиг человека, достояние его жизни — в точном смысле слова «подвиг»: повседневно подвигать себя на высшие орбиты бытия...

Всякое живое существо (а человек — в чрезвычайной, культурно выраженной форме) быстро ко всему привыкает: к плохому — приспосабливается по жизненным показаниям, к хорошему — потребительски утилизирует по естественному праву.
Великий адаптивный инстинкт живого! Или экзистенциальная мудрость обретения полноты ощущения бытия. Живое стремится к достижению максимума жизненного благополучия.

В метро люди IT-механически, бездумно-принужденно и бесконтрольно-ненасытно поглощают гибридную информацию — без какой либо фильтрации и классификации, бесцельно и «навалом». Очевидно, из безотчетного стремления занять себя чем-то, убить «пустое» время, отграничиться от психоауры попутчиков и затенить свое сознание?
Смартфон как безостановочный генератор бессмысленного информационного потока по легкомыслию человека обращается по отношению к нему в IT-дегенератор личности. Мусорная информация в мусорное время оборачивается мусорным мышлением, невольным и пустоцветным осмыслением пустопорожнего информационного псевдоконтента — глобального IT-шума.

Два физиологических изнурения, две страсти задают два кластера: те, кто не отказывает себе в гастрономических удовольствиях, нередко превращающихся в излишества и обжорство (жрущие), и те, кто в стремлении к эталонам стройности, отказывают себе даже в физиологически необходимой пище, т. е. не принимающие, а отвергающие и исторгающие ее (срущие).
Два типа самообмана и насилия, не имеющих разумного соприкосновения с пониманием полноты жизни.

Можно сколь угодно долго ощущать себя несчастным, но счастливым — лишь на короткие периоды, даже мгновения, которые потому и счастливые.
Мечтательное стремление «растянуть» счастье на безграничный ход времени, или даже превратить его в постоянное переживание всей жизни, в действительности оборачивается эффектом схлопывания жизни в скоротечный момент счастья: не счастье, длинною в жизнь, а жизнь как миг, хотя и счастливый. Но субъективно лишь миг, как истинная мера жизни…