Перейти к содержимому

Представляется: Бог провоцирует человека и все живое на экспансию. Это азартный закон эволюции, толкающий на инновации, на риски, на захват собственным Я всего мира. Эволюция — мера неопределенности Бога и его кураж?
Наблюдается: каждая тварь, не исключая эмпирического человека как ее биологическую разновидность, вольно или невольно стремится обожрать мир как можно шире и больше вокруг себя. И как будто бы внешняя среда это воспринимает как должное, она жертвенно-жратвенно подчиняется! Человеческая ненасытность в потреблении — движок апотеозиса?

Переход в эру постгуманизма возможен и осуществится тогда, когда всякая тварь — не только человек, но всякая букашка, пчёлка, червячок и любая другая биоформа жизни — обретет мировое сознание замысла Божия и вселенскую радость соучастия в нем.
Это деятельное откровение, обретение и исполнение истинно христианской мировой сострадательности человека и всего живосущего, способного к целостному восприятию разумного всеединства и к должному сопричастию явлениям Божьего мира.
И тогда, в творческом выражении и раскрытии всемирно-природного сочувствия сбудутся чаяния Франциска Ассизского, видевшего живую душу братьев по жизни в каждом явлении природы…

С развитием цивилизации и сменой поколений, становится ли человек совершеннее, открываются ли новые, более высокие горизонты совершенства, гармонии? Открывается ли человеку в мире и самому миру новая правда, новые высоты истинного бытия вселенского? И как восстановить ушедшие поколения для восприятия той гармонии, о которой им, исторически определенно, было неведомо и недоступно для ощущения?! Франциск Ассизский сожалел о том, что тварь несознательная лишена счастья постигать Бога, красоту и величие Его замысла о мире…
Человек уходит, а музыка звучит — та музыка, которая способна была бы открыть ему новые грани величия замысла Божия и сделала бы его совершеннее… Но он уже лишен возможности слышать и переживать гармонию в звуках, и потому она звучит в осиротелом мире, в оглушающей нравственное чувство гуманистической пустоте — в мире, в котором этого человека уже нет!
И камни горне печалуются, и звезды солнечно скорбят, и мир космически сиротствует…