Всякое живое существо (а человек — в чрезвычайной, культурно выраженной форме) быстро ко всему привыкает: к плохому — приспосабливается по жизненным показаниям, к хорошему — потребительски утилизирует по естественному праву.
Великий адаптивный инстинкт живого! Или экзистенциальная мудрость обретения полноты ощущения бытия. Живое стремится к достижению максимума жизненного благополучия.
Метка: утилизация
Злой почин мира
Зло не лечится наказанием. Оно затаивается и ищет другие, более изощрённые формы проявления.
Зло можно убить, но это очень далеко от добра.
Зло предупреждается и преодолевается добром. Оно доброкачественно перерождается, претворяется добром в добро, и от прежнего зла не остаётся ни следа.
Источник добра — зло?!! В этом — «оправдание» наличия зла в мире? Собственно, Большой Взрыв — космологическое торжество зла — внемирного (внепространственного и вневременного, именно онтологически внезаконного) по отношению к ныне проявленному Универсуму. Жизнь утилизирует косную материю, разум угнетает живое начало космоса… Зло как дерзость, как невозможная мировая новация наперекор status quo.
Но полная победа добра над злом означает «благую» — негэнтропийную — изнанку Второго начала термодинамики, но с тем же негативным — энтропийным — результатом… Мир оказывается по ту сторону добра и зла, черного и белого, ибо однородно белое эсхатологически тождественно однородно черному, и, по сути, есть однородное серое, т. е. безвидное, бессильное, бесцельное, утратившее всякую сущность…
Виртуальная утилизация реальности
Возникающее в компьютерной среде ощущение «игра — это жизнь» порождает опасное встречное ощущение «жизнь — это игра».
Печально, ибо банально…
Личность в темпоральной паутине
Мы пропускаем через себя — свое тело и свое сознание — вещественно-энергетический субстрат мирового пространства-времени, т. е. психосоматически питаемся, хищно поглощая пространство в виде пищи, и обречённо-бессильно отсчитываем такты бытия — утилизируем «неавторизованное» время, присваиваем крохи Вечности Большого Бытия, не обладая ни силой, ни волей и себя изменить, и настроить мировую онтологию на ритм собственного боготворчества.
Своя жизнь в чужом времени как в паутине невольных событий...
Фрагментация вечности
Большинство нормальных людей — эмпирических прагматиков — вовсе не задумываются о будущем в его жизненно стратегическом и планетарно-космическом измерении.
Но если нет представления о будущем, если не осознается его эволюционно-восходящая проекция, то отпадает необходимость и в прошлом, т. е. ментально атрофируется культурная потребность в осмыслении и переживании истории как части континуума социально-родового времени?!
В периоды существенно-нестационарной цивилизационной динамики социально-психологической доминантой, как правило, становится представление, что будущее непредсказуемо: оно видится как рискованная загоризонтная область исторической сингулярности. Но в мировоззрении, исключающем будущее как цель, как историческое делание, возрастающее до творчества эсхатологии, уже прошлое становится непредсказуемым, и тогда история минувшая — сингулярна. Наше прошлое становится заложником сегодняшней конъюнктуры. Такую «оперативную» историю — летопись с короткой памятью — можно переписывать и адаптировать под повестку текущего момента, вырванного из глобально-исторического контекста и последовательности эпох.
Но без будущего и прошлого настоящее тоже неминуемо вырождается в сиюминутный потребительский жор тела и мелкогедонистический ор души...
Социальное время утрачивает свой творческий потенциал и смысл, а личность превращается в мышку-полевку, в хомячка, усердно утилизирующего божью благодать...
Забвение истинного времени — целевого исторического времени — вызывает дезинтеграцию единой глобальной социоестественной хронологии, истлевание ее фрагментов и, в конечном счете, оборачивается цивилизационной зряшностью и темпоральной пустышкой: так обетованная Вечность бездумно распыляется в текущие мгновения и технологически расхищается злободневностью.