Полная и сквозная рационализация мира — тоскливый аналог энтропии, умно «вывернутой» наизнанку; при этом позитивное решение катастрофически оборачивается таким же эсхатологическим исходом, как и в негативом энтропийном варианте.
А для Творца такой мир есть уже не творческая, а техническая, скучно-детерминированная модель сущего… Божественная скука — явление абсолютной энтропии.
Наличие креативного «запала» мироздания требует разумного, но до конца все же не предсказуемого начала; сохранение онтологической интриги мирового целого предполагает действие сознательных, но остающихся на границе или за горизонтом детерминизма факторов. В замысле Бога о мире и человеке последний служит стохастическим эволюционным импульсом сущего; именно с человеческой активностью мир обретает бесконечность вариаций, исполняя тем самым вселенскую вечность самого Универсума. Антропный принцип — особого рода божественное установление для раскрытия абсолютного бытия в его конкретных космологических воспроявлениях.
Метка: фактор
Антропотехнология жизни
Человек как биологический вид — всего лишь и только — инструмент жизни, органический аппарат ее законного дления. Определение «Homo sapiens — эволюционно высшее создание» — отражает лишь локальное самомнение планетарного живого вещества, но, возможно, обозначает и некоторый фактор, регулирующий процесс вселенской вечности жизни.
Прецизионный инструмент вечной жизни. Жизнь вечна, инструмент — нет, возможен и более совершенный, например, фотонный внеорганический разум, способный превратить Универсум в цветущий сад жизни совершенной...
Бог живых и Бог мертвых
Бог — это бог живых праведников и мертвых грешников.
Праведники наделены высоким имманентным потенциалом правды, открывающим им способность вполне самостоятельно, добровольно-сознательно следуя заповедям Божьим, следовать правильным путем жизни. Уходя к Богу, они обретают ожидаемое и чаемое еще при жизни; это тот мир, к которому они готовились и добропорядочно шли всю свою жизнь.
Грешники живут во власти неподконтрольной стихии своей натуры, не обуздываемой ни собственными усилиями, ни внешними факторами. И только после смерти они оказываются в совершенно незнакомом им мире, обращающем произвол, творимый ими самими, в произвол, творимый над ними. Для них эта реальность — результат логического коллапса, мир мучительного отчаяния и страдания, в котором как звезда вспыхивает надежда и упование на милость и прощение, на возможность перехода на светлый полюс бытия. И потому в этом уповании Бог — это, по преимуществу, бог грешников, отрекшихся от Него в своей жизни по слабоволию своему.
Бытийное ожерелье судьбы
Всегда существую какие-то внешние факторы, непреложные или случайные обстоятельства, которые бесстрастно корректируют личную жизненную траекторию и модифицируют экзистенциальную ситуацию, апостериорно формируя окончательную фабулу жизни — ожерельную нить событий…
Судьба как стратегия… постфактум.
Неличная авторизация судьбы
В судьбе всегда есть какой-то объективный след, проекция независимых обстоятельств и условий, действие внешних факторов. Если наша судьба с внешней точки зрения — нечто объективное, материализованное, исполненное, т. е. субъективно отстраненное, то и факторы, ее определившие, тоже имеют внешнюю печать: все события получают объективацию в персональной, личностной, иногда фантасмагорической реализации этой композиции объективных и субъективных начал, того, что от природы и того, что из сознания, подсознания и еще бог его знает из какого места источающегося. Вот так вот…