Перейти к содержимому

Зло не лечится наказанием. Оно затаивается и ищет другие, более изощрённые формы проявления.
Зло можно убить, но это очень далеко от добра.
Зло предупреждается и преодолевается добром. Оно доброкачественно перерождается, претворяется добром в добро, и от прежнего зла не остаётся ни следа.
Источник добра — зло?!! В этом — «оправдание» наличия зла в мире? Собственно, Большой Взрыв — космологическое торжество зла — внемирного (внепространственного и вневременного, именно онтологически внезаконного) по отношению к ныне проявленному Универсуму. Жизнь утилизирует косную материю, разум угнетает живое начало космоса… Зло как дерзость, как невозможная мировая новация наперекор status quo.
Но полная победа добра над злом означает «благую» — негэнтропийную — изнанку Второго начала термодинамики, но с тем же негативным — энтропийным — результатом… Мир оказывается по ту сторону добра и зла, черного и белого, ибо однородно белое эсхатологически тождественно однородно черному, и, по сути, есть однородное серое, т. е. безвидное, бессильное, бесцельное, утратившее всякую сущность…

Если бы среднестатистическому индивидую заурядно-природного покроя в зрелом возрастном статусе неожиданно и чудесно было бы даровано для его эмпирической жизни время, скажем, ещё вдвое большее прожитого им срока, то...
...он продолжил бы до гробового упора лихорадить свою душу и мутить терпеливые небеса?
...или же постарался бы исправить то, что уже накосячил в минувшие дни своей жизни?
К сожалению, ответ на этот вопрос не может быть получен экспериментально. Интуиция все же подсказывает второй вариант — для тех, разумеется, для кого эта тема психологически актуальна, — реализуемый в рамках «закона больших чисел».

В современной цивилизационной среде, в ее быстротекучем социокультурном и технокультурном потоке нередко проявляется отчуждающий эффект «кинематографизации» личности: объективная жизненная прагматика коварно конформирует в субъективный онтологический сюрреализм.
Собственная жизнь — как странный и чужой art movie…

У человека, не имеющего ничего, могут оставаться принципы.
У человека, имеющего принципы, может не остаться ничего.

В мир пришел Великий Вычислитель.