Перейти к содержимому

Смерть каждого индивидуума, по сути, — недвусмысленное и циничное преступление перед всем исторически-соборным человечеством.

Смерть каждого ребёнка — крайнее и дичайшее проявление нравственного каннибализма в Мультиверсуме.

Если бы цветы знали, что такое зима, они, возможно, никогда бы не расцветали…

Если бы жизнь догадывалась о смерти, осмелилась бы она воспрянуть?

Медиапоток выплёскивает сводки «праздничных» (новогодних и рождественских) новостей: убийство, драка, ДТП со смертями, пьяная поножовщина, перестрелка… Снова соседский мордобой, пожары по пьяному угару, приуроченному к праздникам, несчастные случаи с гибелью детей…

Гигабайты «праздничного» ужаса, мегапиксели мрака и страха, печальный трафик исковерканных судеб, объёмный «мартиролог» трагедий и безжалостно истёртых жизней…

Господи, как дорого нам обходятся «радость» жизни, праздничное «веселье» и душевный разгул! Мои социологические волосы встают статистическим дыбом от новостного улова, в зловещих нечистотах которого — чудища самодурства и тина нелепости.

Гнев и бессильная злоба от разудалой праздничной птицы-тройки, заблудившей народ в дебри бесшабашности и безответственности…

Осматриваюсь вокруг и… как в зеркале вижу зловещий призрак того, кто неумеренно пил, беспричинно затевал драки, лихачил на дорогах и в жизни в миражах своей искривлённой психики, кто преступно давил невинных на ухабах своего разнузданного сознания…

Господи, избави! Спаси и сохрани!

Под давлением злободневной эмпирики профессиональное чаяние бессмертия отступнически конформирует в отчаянную идею о смерти

Изначальный смысл кладбища — схоронение-сохранение тел до будущих времён всеобщего воскрешения. Похоронить, схоронить — значит сберечь от тлена и природной порчи тот телесный остаток, который может служить — прямо и косвенно — естественным хранилищем и источником первичных знаний о человеке, который является «твёрдотельным», но подверженным распаду, архивом информации о том, что за личность обитала в угасшем теле, обратившемся теперь в прах.
В цивилизационных условиях информационного общества, в насыщенной IT-среде Индустрии 4.0+ характеристическая модель человека получает возможность предельно полного и многопрофильного отражения своеобразия личности, ибо средства формирования самой модели — информационного слепка индивида — постоянно совершенствуются и обновляются, становятся более разносторонними и эффективными. Сущностное описание человека и, в технико-методологическом смысле — личности, может проводиться разнообразным научно-технологическим инструментарием. Индивид в различных его проявлениях-ипостасях может быть информационно эксплицирован, структурирован и оцифрован ещё при жизни, причём при его собственном инициативном и заинтересованном участии и активном содействии — это и генетические исследования, и антропометрические данные, и медицинская информация, и следы творческой активности личности, его психообраз и др. качества-измерения его индивидуального своеобразия.
При этом тело не является единственным и исчерпывающим источником информации о человеке, и потому останки теряют то сакральное значение, которое требовало непременного схоронения этого материального источника знания о человеке. Тело может лишь дополнить банк информации, и это можно сделать с достаточной полнотой еще при жизни человека. Тело не нужно больше хранить, его информационная мощность в технологической среде Индустрии 4.0 и последующих технологических укладов постепенно снижается, уступая в анастатической значимости собственно информационной модели, аккумулирующей многие нетелесные аспекты индивида.
Телом можно распорядиться иначе, более «эффективно». Вместо кладбищ и похоронных курганов — сады, каждое дерево которого «вскормлено» прахом умершего человека. Сады и рощи на прахе бывших обитателей социума. Или даже коллективные рощи-«лужайки», возросшие из праха родовых сообществ (или пресловутой «группы товарищей»). Или это цветочные хороводы ушедших предков…
После смерти человека надо извлечь недостающую информацию и, превратив останки в наиболее эффективную форму праха, посадить и взрастить в нём дерево — древо ушедшей жизни.