Вселенски-повседневный сюжет: живая скульптура писающего мальчика в масштабе российской реальности…
Метка: масштаб
Качественная бесконечность жизни
Границы жизни — не в пространственно-временном измерении, а в содержательно-качественном определении (по биологическим вариациям ее проявления, разнообразию жизненных форм) — не имеют точного определения и, скорее всего, вообще не установлены, даже если речь идет о жизнеявленной сверхсущности, о Боге. В масштабе космического бытия — в бесконечном длении времени-жизни и неограниченной области ее распространения — возможны, и логически даже обязательны такие формы живого сознания, которые сегодня, в операционном поле человеческого научно-познавательного органона, непредставимы, и даже, наверное, предусмотрительно запрещены для земного воображения.
Континуируемая бренность
Вечность наказывает бренностью, но сама вечность есть континуум — причем, принципиально неинтегрируемый — парадоксальный континуум мгновений различного временного масштаба и субъектной идентичности.
Вечности мира
Вопрос о вечности космоса — это вопрос о вечности жизни. Ибо только последняя как немеркнущая энергия актуально длимого бытия есть возможность первой.
Научная мысль, оперируя аксиоматической абстракцией о вечности мира, концептуально размещает в этой физически данной вечности — в этом вечно сущем лоно — жизнь, соразмерив временной масштаб ее существования с космологической вечностью космоса, и теоретически усиливается придать этой жизни в таком овечненном — астрофизически абсолютизированном — космосе статус вечности.
В логической переполюсовке впечатанного в сознании представления об иерархии бытия возникает иное следование: вечность жизни как свойство живого вещества и создаёт вечность мира как его божественный атрибут.
Радостное искусство жизни
Счастье — как кот Шредингера в психологическом обличье; это состояние пси-квантовой неопределенности: малейшая попытка гедонистически ухватить и утилизировать его оборачивается безнадежной утратой беспредметных и призрачных атрибутов счастья. Оно как незримая, но чувственная дымка, вмиг рассеиваемая при уловке отрефлексировать состояние счастья; и неизменным и досадным результатом сознательного маневра как-то детектировать, опредметить зыбкое ощущение счастья становится чувственная неопределенность и ментальная растерянность…
И хочется для человека чего-то действительно достоверного, неподдельного — как непосредственного ощущения волшебно-земной эмпирики каждого дня. И это более простое и бесхитростное, и одновременно, более доступное и щедрое чувство, восторгающее душу в самых неожиданных событийных закоулках жизни, — радость. Это детское в своей первооснове чувство, это радость в любых эвристически извлекаемых ее формах и видах, причинно-следственных связках и поводах, любого масштаба и эмоционального накала. А радость земных достижений — чувство, поистине, уже небесное, просветляющее ближний космос — экзистенциальный космос самого пребывающего в радости человека и его ближних…