Перейти к содержимому

Вечность наказывает бренностью, но сама вечность есть континуум — причем, принципиально неинтегрируемый — парадоксальный континуум мгновений различного временного масштаба и субъектной идентичности.

Вопрос о вечности космоса — это вопрос о вечности жизни. Ибо только последняя как немеркнущая энергия актуально длимого бытия есть возможность первой.
Научная мысль, оперируя аксиоматической абстракцией о вечности мира, концептуально размещает в этой физически данной вечности — в этом вечно сущем лоно — жизнь, соразмерив временной масштаб ее существования с космологической вечностью космоса, и теоретически усиливается придать этой жизни в таком овечненном — астрофизически абсолютизированном — космосе статус вечности.
В логической переполюсовке впечатанного в сознании представления об иерархии бытия возникает иное следование: вечность жизни как свойство живого вещества и создаёт вечность мира как его божественный атрибут.

Счастье — как кот Шредингера в психологическом обличье; это состояние пси-квантовой неопределенности: малейшая попытка гедонистически ухватить и утилизировать его оборачивается безнадежной утратой беспредметных и призрачных атрибутов счастья. Оно как незримая, но чувственная дымка, вмиг рассеиваемая при уловке отрефлексировать состояние счастья; и неизменным и досадным результатом сознательного маневра как-то детектировать, опредметить зыбкое ощущение счастья становится чувственная неопределенность и ментальная растерянность…
И хочется для человека чего-то действительно достоверного, неподдельного — как непосредственного ощущения волшебно-земной эмпирики каждого дня. И это более простое и бесхитростное, и одновременно, более доступное и щедрое чувство, восторгающее душу в самых неожиданных событийных закоулках жизни, — радость. Это детское в своей первооснове чувство, это радость в любых эвристически извлекаемых ее формах и видах, причинно-следственных связках и поводах, любого масштаба и эмоционального накала. А радость земных достижений — чувство, поистине, уже небесное, просветляющее ближний космос — экзистенциальный космос самого пребывающего в радости человека и его ближних…

Бог — это, в первую очередь, Бог грешников и для грешников. Он — Бог спасения, а именно грешники нуждаются в прощении и спасении. Праведники же сами из своей благотворной природы способны возрасти до нравственно зрелой личности, до творящей инстанции вселенского масштаба, до статуса мировой космологической силы.
Бог любит грешников в том смысле, что спасает их. Бог любит праведников в том смысле, что попустительствует им в их самостоятельном восхождении к добру и творчеству, и тем самым споспешествует им, ибо они из своего благотворного естества своим усердием обретают боготворческий статус и входят в небесное воинство добра.
Получается, что любовь — это сила аварийная, спасающая, а не творящая! Это искупление из недостатка качеств, а не проявление избытка качеств?
Такое вот предметное богопознание.

Должен ли быть разум непременно био-органическим?
В организованности вселенной (как это представляется в рамках современных представлений) нет никаких указаний на то, что сознание обязательно должно быть развернуто именно на органическом субстрате. В вихрь глобального эволюционного процесса вовлекается космической вещество, энергия и информация; в его естественной «логике» — факторное участие фундаментальных взаимодействий и космических излучений в широком диапазоне… Органическое же явление разума в антропной форме может быть лишь одним из результатов, скорее всего, — промежуточных или вовсе необязательных в масштабе Универсума. Возникает логическая предпосылка абиологической «ереси»: вполне допустимо мыслить, что высшая нервная сигнализация может быть эволюционно реализована в виде, например, сети гравитационных волн, космических излучений различного спектра, взаимодействий, а локальная/галактическая/вселенская разумность проявлена космологической активностью ансамблей космических объектов, процессов и явлений различной степени общности в рамках системно организованных целостностей (планетная биосфера, звездная система, галактическая констелляция…), для которых характерны функции сознавания и целевого действия, возможны дальнодействие и быстродействие, осмысленность и всепроникновенность, всеобщность и всюдность.
И тогда сам Космос, даже в части его «холостого» пространства, и есть мультицелостная структура и неограниченный функционал мирового разума…