Перейти к содержимому

В природе нет принципиально неформализуемых процессов, явлений. В конечно счете, логически и технически «запрограммировать» можно все, это лишь вопрос профессиональной интуиции и знаний, изощренной эвристики и опыта, «дело техники»… Можно представить будущую технику программирования даже «естественных» процессов на атомном, субатомном и фотонном уровне, в масштабе информационно-материально-энергетических взаимодействий физической, мезо- и метафизической ткани реальности мира.
Но при этом неизбежно возникает вопрос и о приемлемом уровне идеализации программно моделируемого объекта, процесса. Всякое моделирование как идеальное представление о реальности сопряжено с упрощением, редукцией и потому неизбежно содержит погрешность, максимальная цена которой — неадекватность, неприменимость модели/алгоритма/программы.
Используя формулу А.А. Богданова «механизм = понятая организованность», можно перефразировать: «механизм ≡ модель», ибо организованность есть естественный, имманентный и установленный алгоритм процесса!
Человек не живет в модели, заданной извне, а он создает эту модель изнутри реальности своего бытия. Мир алгоритмизируется и цифруется по присущей ему природе, по своей внутренней интенции.
Процессы мышления в мире замещают природную реальность этого мира модельной реальностью: мир становится моделью, знаменующей степень автономии вселенского разума, который от моделирования мира переходит к его творению по собственному замыслу. Природа разумно бредит эволюцией!

Вокруг и рядом одноразовые люди — не бытийствующие субъекты, а скудельные жильцы, экзистенциальные постояльцы, которые… в общем порыве эмпирической жизни определяют эволюционный вектор глобального социума на период, далеко выходящий за горизонт осознания ими должного онтологического состояния мировой реальности.
Цивилизационная стихия. Социально-политическое и культурно-историческое неведение (т. е. отречение от) абсолютных целей.

Почему эпоха раннего христианства знает много бесподобных примеров страстных проповедников, ревнителей и исповедников веры Христовой? Они потому страстные, что их вера как горячее и искреннее чувство жертвенно преодолевала страхи и страдания мира и подвижнически шла навстречу новой, утверждаемой ими реальности. Собственно, это и есть подлинная вера, лишенная примеси критической рефлексии; это отважное самоисповедание, культивирующее и укрепляющее внутреннее чувство вопреки слабостям души и соблазнам тела…

Когда уделом становится одиночество, надо принять его как вынужденную благодать, как стихийный дар…
И научиться изысканно пользоваться этой эксклюзивной опцией: рационально ценить свою непрошенную отчужденность и чувственно наслаждаться ею!
Отрешенность от действительности этого мира подвигает на творчество реальности иного

Становится ясным и отчетливо наглядным, что эволюционные возможности цивилизации критически переродились в тот во многом абсурдно-уродливый социоприродный порядок, которым страдает современная планетарная реальность. Переросли и безобразно исказились не только технологически, но и экономически, социокультурно — в целом идеологически в масштабах надлежащей человечеству богосотворческой историософии.
И этот надбиосферный порядок в прогрессирующем режиме продолжает уверенно — неоправданно и самодовольно — подминать и утилизировать материально-энергетическую плоть, эгоистически интерпретировать информационно-семантическую ткань мира, захлестывая его волнами злобы, корысти, мелкого национального и антропного самоцентризма…