Перейти к содержимому

В некоторых ситуациях мы точно знаем, какие слова нам нужны. Но их некому произнести.

Иногда истина уже открыта нам. Но некому указать на неё.

Услышать слова, которые уже известны — не важно. Но почему же не слышно этих известных слов тогда, когда они экзистенциально необходимы, и их важность безусловна, даже если это уже староизвестные слова?

Получить импульс развития, о содержании которого нетрудно догадаться — лишнее. Но почему же мотивация не подкрепляется этим лишним — последним и решающим — доводом тогда, когда им определяется траектория судьбы, и его значимость совершенно не зависит от его тривиальности?

Одно, самое главное и истинно последнее, выше которого уже ничего нет, желание: исправить все ошибки своей жизни, искупить все вольные и невольные поступки-действия, слова-суждения, мысли-желания! А на все, что уже не поддается такому исправлению, — получить прощение и отпущение грехов. И в итоге — вернуться к изначально-детской непорочности, безгрешности и чистоты; заслуженно обрести «индульгенцию»! J Пожизненную. Сквозную. На всю жизнь, от рождения и до гробовой доски. Так, чтобы очиститься до первоначального состояния невинности.
Представить почти невозможно: головокружительное ощущение полной невинности! Это, по сути, удел божественного существа, души ангельской чистоты.

Есть каноническое определение свободы — энциклопедически-гражданское (~личная свобода одного не нарушает свободы другого, т.е. ограничивается свободами других).
Но есть и подстрочник к ненаписанному в «общественном договоре». «Не плюй в колодец…» и проч. традиционно-тривиальные, непосредственно прошитые в душе человека нравственные аксиомы.
Мегапотребительство
 же посягает не только на свою долю ресурсов, причём в сугубо материально-энергетическом измерении (пространство жизни, воздух, вода, экологическое качество среды жизни…). Мегапотребитель по своему произволу и самочинно присвоенному «праву первого собственника» утилизирует жизненные ресурсы другого — его личное время, его внимание, его вектор мышления, сосредоточенность, — засоряя слух пустопорожними словами; замыливая взгляд ничегонезначащими символами и образами; забивая сознание чужими и ничтожными разговорами, темами, идеями; загаживая стремление к чистоте мышления сиюминутными рефлексиями… Мегапотребители беспардонно пользуются тем, что человек самой природой вынуждаем к восприятию, вниманию, и потому его легко сбить ложными сигналами…
Это
 потребительская коррозия системы ценностей, выражающаяся в неограниченной свободе и неостановимом стремлении обожрать бытийную ткань вокруг себя. Но их аппетиты больше того, что реально может осилить их утроба.

Слова по-прежнему продолжают свидетельствовать и говорить о своём реликтовом, банальном — посюстороннем — и метафизическом — потустороннем — смысле и замысле, даже если мы перестали его слышать!

Слова, которые ничего не значат — ничего не стоят, но дорого обходятся.