Творческий замысел жизни — из праха возникает (зачинается и исполняет собственное бытие) абсолютное; из бренного источается вечное: в человеческом теле как психосоматическом контуре пульсирует и набирает полноту сверхорганическая сущность, образуется личность и духовно вызревает абсолютная душа. В телесной оболочке, словно куколке, происходит таинство претворения земного в небесное, горстки атомов в нематериальную субстанцию…
Жизнь — универсальный миро- и духотворительный процесс…
Метка: тело
Гармоническое тело
Тело как мелодия, как звуковая волна — почти независимая в своем существовании, свободная в своем движении в пространстве-времени… Звуковая телесность, аудио-тело как гармоническая вибрация духа…
Такое созвучное тело — часть вселенского существа, оно симфонически Я-ствует в непрерывном взаимодействии с другими Я-звуками единой мелодии тео-сфер. Это и есть единое симфоническое поле, само наличие и космологическое раскрытие которого через взаимодействие и динамику его носителей-ипостасей — с одной стороны, и бытование последних — с другой, есть глубоко взаимообусловленное явление, фундаментальный космогонический процесс… Это закольцованная причинно-следственная связь начал Единого.
Похоронный архив
Захоронение тела мертвого человека — это архивация индивида, по крайней мере, его физических останков и генетической информации.
Это земледельческая музеефикация в реактивной форме — реактивный музей личности... Прах как архив, полный доступ к которому требует жизнеотворящего пароля — знания кодовых слов бессмертной жизни, практического владения формулой совершенного претворения ветхой антропологии. И еще — духовозжигающей искры, воскресающей именно личность…
Битые пиксели ветхого гуманизма
В абстрактно-юридическом государстве, в бездушно-правовом обществе субъектом является не живая личность, а «бумажный человек» как внеприродная ипостась гражданина — это некоторый архив файлов, документов (паспорт, различного рода удостоверения и справки и т. п.), а с погружением в расчеловеченную трясину IT и закономерно-неизбежной трансформацией социального взаимодействия из непосредственно-личностной формы в безлико-цифровой алгоритм богоданная сущность с чувствующей душой и страждущим телом превращается в гражданский пиксель дегуманизирующей социальной матрицы...
Фрагментация вечности
Большинство нормальных людей — эмпирических прагматиков — вовсе не задумываются о будущем в его жизненно стратегическом и планетарно-космическом измерении.
Но если нет представления о будущем, если не осознается его эволюционно-восходящая проекция, то отпадает необходимость и в прошлом, т. е. ментально атрофируется культурная потребность в осмыслении и переживании истории как части континуума социально-родового времени?!
В периоды существенно-нестационарной цивилизационной динамики социально-психологической доминантой, как правило, становится представление, что будущее непредсказуемо: оно видится как рискованная загоризонтная область исторической сингулярности. Но в мировоззрении, исключающем будущее как цель, как историческое делание, возрастающее до творчества эсхатологии, уже прошлое становится непредсказуемым, и тогда история минувшая — сингулярна. Наше прошлое становится заложником сегодняшней конъюнктуры. Такую «оперативную» историю — летопись с короткой памятью — можно переписывать и адаптировать под повестку текущего момента, вырванного из глобально-исторического контекста и последовательности эпох.
Но без будущего и прошлого настоящее тоже неминуемо вырождается в сиюминутный потребительский жор тела и мелкогедонистический ор души...
Социальное время утрачивает свой творческий потенциал и смысл, а личность превращается в мышку-полевку, в хомячка, усердно утилизирующего божью благодать...
Забвение истинного времени — целевого исторического времени — вызывает дезинтеграцию единой глобальной социоестественной хронологии, истлевание ее фрагментов и, в конечном счете, оборачивается цивилизационной зряшностью и темпоральной пустышкой: так обетованная Вечность бездумно распыляется в текущие мгновения и технологически расхищается злободневностью.