Перейти к содержимому

Правда жизни, обретая статус истинности, иногда обнаруживается как неправда. Особенно на уровне сверхэмпирической достоверности.

Итак, правда местного значения и текущего момента иногда оборачивается неправдой глобального масштаба и всеобщего времени.

Но и партикулярную неправду иной раз можно оправдать. Если она служит правде более высокого порядка. Но знание её истинной правдивости всегда сокрыто.

Логически невозможно судить об истинности исторически определённой правды по критериям правдивости. Так, правда относительна в своей истинности, истина абсолютна в своей правдивости.

Блаженны предночные часы летней Москвы. Уже ничего никому не обещано. Уже всё совершено́. В воздухе — послабление тихой праздности актуально-озабоченного сознания и отдохновение от дневного зноя хотений и долженствований. Всё постепенно приходит в истинную норму и надлежащий порядок. Звёзды подсвечивают абсолютный смысл, воочию зримо проступивший на неспешно увечеревшем небосводе; легкий ветер подсказывает значимость нефальсифицированных ощущений; звуки затихающей суеты души аккомпанируют внутренним предчувствиям правды высших миров...

Ощущение жизни — в её неподдельном содержании — исполняется и преображается в раскрывающейся душе. И тело уже требует не отчуждающего сна — бесчувственного, «функционального» и «чужого», а безмятежного и сладостного растворения в мироточащем покое, ищет скромного отдохновения от запечатлённой невыразимости панорамы вселенской жизни...

…Тайная любовь к жизни не позволяла ему принять правду предстоящего расставания с этим таким небезупречным, таким условным и коварно-вероятностным миром: с насупившимся летним дождём небом, с неспешно-мудрым потоком всегдашней реки, с озабоченно-напряжённым гулом мегаполиса, в событийной ткани которого каждую секунду творилась история многих и многих человеческих судеб… Без этого контента безвозвратно теряла смысл не только его жизнь, но и его поствитальная будущность…

Полное, герметичное одиночество как глухое психологическое подполье, как пустынная обитель души. Почти на грани отрыва от событийной ткани мира и отсоединенности от его онтологической геометрии. Вся правда и неправда мира замыкается в кругах его имманентного бытия и ментально запечатывается печатью космического трансцендирования личности как психоавтономизирующегося осколка «большой реальности», непроизвольно сошедшего с орбиты «объективного» мирообразования и миропредставления. Это уже разбегающиеся галактики как разные миры… И пусть их истории будут радостно-креативными, благо-жизнеутвердительными и счастливо-взаимодополнительными!
Эмпирическая «мудрость» длинной чреды дней, теряющей свое родниковое начало в почти нереально бывшем детстве (в каком мире? В каком пространстве и времени? В каком психофизическом статусе? В какой бытийно-событийной среде?) — никаких обид; никаких желаний и ожиданий, адресованных во вне; никаких упреков и претензий к миру и его субъект-объектным обитателям. Только созерцание: иногда грустно-понимающее, иногда тепло-сочувствующее, иногда — благодарно-доброе.
Дерзкое усилие и отрада воспитания ангела в своей душе...

Знать можно истину, а правду — ощущать.