Перейти к содержимому

Держись! Соглашайся и упирайся — одновременно. Принимай наличное и оптимизируй во имя должного! Лови динамику и играй на контрастах!

Всякое настоящее ценно тем, что оно, во-первых и прежде всего, — настояществует, оно есть, оно актуально торжествует в этот самый миг — в окружающих предметах, мысленных образах и тончайших физиологических проявлениях (неусыпно памятуя, что всё дело в нервных окончаниях, не говоря уже про биохимию клетки!). И уже этого достаточно, ибо есть солнце — и солнце образов; есть ветер — и ветер ощущений; есть осязание бытия — частного и текущего — и причастность Бытию — целокупному и превечному, Абсолюту. Это «императив экзистенциального присутствия», утверждающий свою закономерность сквозь вольную суперпозицию природных стихий, сквозь призрачность и драматичность жизни каждого отдельного человека, сквозь бренность и трагически-фундаментальную неустроенность его природы…

Всякое настоящее ценно тем, что оно неутомимо воспроизводит и заботливо транслирует — и тем самым бережно хранит — в наше ожидаемое будущее важные для нас воспоминания минувшего, связующие самоидентичность человека и непрерывно устраивающие и укрепляющие его личность. Это те невесомые ценности, которые держат и согревают, оправдывают и примиряют — очеловечивают суровую ткань беспристрастного мирового бытия. Это лица окружающих, их эмоции и характерные жесты. Это образы, видения, звуки мира, на фоне которого разворачивается собственная история жизни. Это фразы, произнесённые невзначай и сиюминутно, но оказалось, что навсегда… Это нематериальное осязание лёгкости соприкосновения душ в безмолвном общении и в окружении напряжённо выжидающего, выстуженного небытием, Космоса…

Всякое настоящее ценно тем, что оно чревато грядущими последствиями — а именно обетованием того, что будет и новое, иное настоящее (паки-бытие)… со всеми его новыми семантическими и онтологическими парадоксами, прорывами и тупиками, крыльями и надеждами, благостными и безрадостными экстраполяциями, с его нескончаемой интригой дления — неугасающего, пока не меркнет сознание самого человека…

Держись!

И именно в этом и состоит «естественное» достижение жизни и главный её завет…

Лучшие поступки, проявления личности мотивированы не пользой, выигрышем, выгодоприобретением, а соображениями высшего порядка, бесполезными в ценностных координатах «плотного» мира. И потому такая высокая практика бесполезного — спасительное проявление доброй и сильной воли.

В «стандартной» логике взаимосвязей этого мира беззаботно пасущийся на экзистенциальной ниве субъект неотвратимо превращается в манипулятивно пасомый объект.
Выпас разума в поле фальшивых ценностей — особая адская технология власти над личностью.

Утилитаризм, потребительская ликвидность производимых цивилизацией ценностей (как возможность обутробить реальность) — есть функциональная пружина современной глобализирующейся культуры, ее социальный «пищеварительный» аппарат.

Есть каноническое определение свободы — энциклопедически-гражданское (~личная свобода одного не нарушает свободы другого, т.е. ограничивается свободами других).
Но есть и подстрочник к ненаписанному в «общественном договоре». «Не плюй в колодец…» и проч. традиционно-тривиальные, непосредственно прошитые в душе человека нравственные аксиомы.
Мегапотребительство
 же посягает не только на свою долю ресурсов, причём в сугубо материально-энергетическом измерении (пространство жизни, воздух, вода, экологическое качество среды жизни…). Мегапотребитель по своему произволу и самочинно присвоенному «праву первого собственника» утилизирует жизненные ресурсы другого — его личное время, его внимание, его вектор мышления, сосредоточенность, — засоряя слух пустопорожними словами; замыливая взгляд ничегонезначащими символами и образами; забивая сознание чужими и ничтожными разговорами, темами, идеями; загаживая стремление к чистоте мышления сиюминутными рефлексиями… Мегапотребители беспардонно пользуются тем, что человек самой природой вынуждаем к восприятию, вниманию, и потому его легко сбить ложными сигналами…
Это
 потребительская коррозия системы ценностей, выражающаяся в неограниченной свободе и неостановимом стремлении обожрать бытийную ткань вокруг себя. Но их аппетиты больше того, что реально может осилить их утроба.