Природа торжествует своими законами всегда и неизменно — абсолютно — даже, и прежде всего, — в сюжетах экологических катастроф, планетарных коллизий, космологических коллапсов. Ибо у природы нет «катастроф» и «стихийных бедствий» — это всего лишь естественно-необходимые грани универсального и всеобщего закона «Большого Бытия».
Рационально-нравственно воспринимаемое человеком как доброе и злое природой естественно осуществляется как онтологически неотвратимое и единственно возможное должное.
Метка: бытие
Сверхжабность vs недочеловечность
Эволюция биологических видов в примитивных образах: человек сверхжабен, а жаба критически недочеловечна.
Все зависит от ветви общего древа жизни, с которой проводить оценку разницы биологических систем бытия!
Это не повод для проповеди постгуманизма (ибо жаба недогуманна, а не постгуманна), а основание для ценностного суверенитета каждого вида.
Онтологический пробник мира
Бога в мире нет и быть не может — Он его создал как свое произведение, которое вдохновлено Им, но внеположно Ему.
Творец, даже творец Всего, не может стать частью своего творения. Оно явлено как логически самостоятельная модель, развивающаяся по собственно-системным принципам. Отец сущностно внеположен своему дитю, которое воспитывает от родителя, эмпирически обретает и самостоятельно реализует собственную волю к жизни.
Управление тварным миром в его вселенски-универсальном объеме, особенно в его психо-духовных «конклавах», осуществляется «изнутри» — локальными акторами-действителями этой глобальной реальности. Онтологическое качество мира и антропологическое качество человека в этом мире — самозначащие, но коррелированные характеристики общего [не]совершенства универсальной модели бытия.
Возможно, наш мир — пробник. Богам же тоже приходится учиться обжигать горшки.
Пепельная туманность мира
У него была своя туманность, почему-то Пепельная — очевидно, вовсе не только из-за пепельного цвета. Это туманность была густой консистенции, непроницаемая для стороннего проникновения ни взглядом, ни звуком, ни тем более каким-либо грубым физическим излучением или вещественным посягательством. Он вдыхал плотное тело этой неизвестной астрофизической субстанции почти как глотал ее, но при этом дышал ею легко и невыразимо умиротворенно…
Уютно расположившись в облачных пределах своей туманности, с ее астро-экзистенциального «борта» он с первородным благоговением наблюдал явления бытия в его незатихающем событийным хороводе: сложные феномены надменного большого Космоса и, тут же, незамысловатые бытоявления маленькой человеческой жизни, воспринимая всю картину мира одновременно и враз в непостижимой суперпозиции измерений и пространственно-временных масштабов, — всматривался в поток таинств свершения мира с детским любопытством и детской же доверчивостью, пребывая при этом в состоянии полной безмятежности своего пепельно-туманного духа…
Сознательный грех жизни
Смертный человек уныло вещает, что день прожит зря, впустую, что «день пропал» — так, словно этот отчаявшийся индивид в этот день и не жил вовсе. Никак…
Представления о витальной ценности даже самого «заурядного» дня бренной жизни и о его сознательной исполненности — психологически расходятся. Пренебрежение предоставленным мигом бытия — рациональный грех мыслящего существа, грех гордынно ионизированного сознания…

