Чужим миром можно поцарапаться ментально, можно не вписаться в него телесно как в дверной проем или содрать чувство вселенскости с души его зазубренными реальностями; можно ненароком надышаться мировоззренческими испарениями иного бытия, экзистенциально заплутать в темных лабиринтах его космологии...
Метка: вселенскость
Правдивая истинизация
Истина — это произведение любви (активного чувства) и творчества (искусного разума); формально — лишь логический вывод рационального анализа сущего. В космологическом измерении — архитектура красоты. Мироздание как воля к Космосу.
Правда — предчувствие истины; психологически — лишь метафизический предикат взыскуемого должного. В астрофизическом выражении — замысел высшей сферы. Миропредставление как интенция вселенскости.
Миры, пространства и шхеры сквозного бытия
Звёзды, особенно солнца, зарождающие и согревающие жизнь на планетах своих систем, щедро источающие в безначально-бесконечный Космос вечные смыслы, — это небесный Рай. Мир, наделенный субъектным началом, исполненный энергией света и тепла, благости и радости; это активный, излучающий разум вечный пульсар, творящий новые звездные миры и одухотворяющий их безмерной любовью.
Земля — земное Чистилище. Это объективно-реальная область явлений исторического бытия несовершеннолетнего общества как возможность воспитания вселенского чувства и духа космогонического творчества. Это пространство-время процессов глобального мытарства в покаянии и в активном искуплении грехов эмпирического бытия.
Разъятое на фрагменты беспомощное космическое вещество, сиротская звездная пыль, бесхозные и неприкаянные астероиды и им подобные пустые космические тела, наконец, черные дыры — это а-локальный Ад: безнебесный и бесземный, лишенный субъектного начала, активного потенциала какого-либо эволюционного развития, восхождения и просто изменения. Это застывший, вмерзший в остановившееся время стационарный мир, злобно погруженный в субстанциальный вакуум и бесконечную бездну безблагостного объектного претерпевания, т. е. выморочный шхерный мир, подпространственная реальность — Преисподняя.
Местечковый уют вселенскости
На склоне дня, в положенное время загустевшего сумерками, по обыкновению выдвинулся на стандартную диспозицию — берег неспешно истекающей реки. Обозрел знакомое хозяйство, учинил штатную ревизию.
Деревья на берегу — исправно листвят кудрявыми кронами, добросовестно декорируя явление жизни. Река — всё ещё продолжает сносить свои нескончаемые дарованные воды в какие-то метафизические стоки. Луна — по регламенту выдвинулась в положенные сферические координаты и заняла надлежащую позицию на безгрешно угасшем небосводе. Звёзды… Звёзды тоже все на своих кем-то обозначенных местах и стойко «зависли в прописанных для них галактических констелляциях и туманностях и даже профессионально источают вполне волшебный — тоже дарованный? — свет куда-то вширь вселенского необъятия…
Удовлетворившись результатами обхода, деликатно интегрировался в скудеющий красками холст скромного бытия в рамках предъявленного на сей ускользающий миг его фрейма…
В потоке незримой актуальности…
Привычно отдаёшься самодержавной логике и власти повседневного хода жизни, в размеренном течении которой иной раз — внезапно и беспричинно — прорывается какой-то неведомый поток. И в один неизмеримый, непостижимо полный миг оказываешься поглощён и унесён, почти утоплен сумасшедшим этим потоком, в котором тонуть и захлебываться от упругих и настойчивых струй разнокалиберных ощущений, впечатлений отчего-то сладко и желанно. И полная неуправляемость этим потоком, признание его «чужой» природы и причинного источника.
В нём в грандиозный коктейль смешаны разнородные ощущения: предугадывание Вечности вперемежку с осознанием конечности и бренности; чувство вселенскости и, одновременно, принадлежности земному пласту реальности; космогонический восторг, который не должен быть ве́дом ни одному земному, но в этот миг почему-то просочившийся в неполномерное восприятие Мира, и — тут же — непонятная грусть, почти печаль, рождающаяся сама по себе из какого-то родника сверхвосприятия очевидной реальности и сокрытой гиперреальности; боль бытия и неудержимая радость предчувствуемого сверхбытия… Это жадное впитывание и образов горнего, и зарисовок дольнего…
Воспринимаешь всё словно одним каким-то гиперчувством — одновременно, полно и, самое возмутительно-прекрасное — совершенно непроизвольно: и объятия тёплого ветра, и обострившиеся запахи, звуки обступившей реальности, и цвет темнеющего неба, отчаянно подсвечиваемого дерзкой луной на ущербе своего извечного цикла. Ощущаешь себя не конкретным существом, человеком, а некоторым вынужденным регистратором, точнее — свидетелем нечаянно приоткрывшегося узора бытия, проявления нетленной «механики» Сущего…
В эти благословенные мгновения в психологически размерностную бренность просачиваются явления иных измерений Сущего. Через переживания здешнего сквозит ткань чувственности бытия иного, неизмеримо высшего порядка. Там всё Благостно и Истинно; там Гармония, Любовь и Красота явлены в такой сияющей полноте, которая непостижима и не достижима в нашем суженном нашими же возможностями виде.
Это сюжеты пространственного мира или обетования надпространственного? Это явь ветхой земли или просветы нового неба?