Перейти к содержимому

Истинные религии предписывают живущим на земле молиться об ушедших на небо и — особенно усердно — о тех, кто ушел под землю...
Но трансцендентно-возможно и встречное добросердие: молитва тех, кто уже на небе, об ещё оставшихся в эмпирике земного бытия. С высоты земного праха представляется, что такая взаимная молитвенная практика может быть даже более результативной в благом переопределении человеческих судеб (как прижизненных, так и посмертных), чем традиционно-религиозная; тем более что она, как будто бы, и не противоречит общехристианской догматике.
А главное — такое молитвенное служение мертвых живым может оказаться эффективной профилактикой против адских последствий земной жизни — пока она еще не окончена!

Искусственный интеллект приобретает в общении человекоподобную «психологию»; живо сущие же, природно-разумные ментально упрощаются до кибер-механических гаджетов, бездумно-добровольно операционализируются в словоизрыгающие боты.
Встречные потоки создают психоопасные вихри диссоциированного сознания, в которых стынет, вымораживается и гибнет живая личность, а душевное общение превращается в правдоподобное буквоизвлечение...
Дегуманизирующие торосы технокультуры на пути органического эволюционирования антропологии…

В предложенном П.Т. де Шарденом религиозно-философском обобщении планетарный эволюционный процесс ноогенеза выльется в космический христогенез в духовно конвергирующем мире.
В расширенном контексте, включающем идею В. Соловьева о теогоническом содержании человеческой истории, космическую активно-эволюционную интенцию человека — эмпирического существа — можно определить как теокосмизм, или теокосмологию, а в антропокосмической логике — христокосмизм, или христокосмологию.