Истинные религии предписывают живущим на земле молиться об ушедших на небо и — особенно усердно — о тех, кто ушел под землю...
Но трансцендентно-возможно и встречное добросердие: молитва тех, кто уже на небе, об ещё оставшихся в эмпирике земного бытия. С высоты земного праха представляется, что такая взаимная молитвенная практика может быть даже более результативной в благом переопределении человеческих судеб (как прижизненных, так и посмертных), чем традиционно-религиозная; тем более что она, как будто бы, и не противоречит общехристианской догматике.
А главное — такое молитвенное служение мертвых живым может оказаться эффективной профилактикой против адских последствий земной жизни — пока она еще не окончена!
Метка: мертвые
Бог живых и Бог мертвых
Бог — это бог живых праведников и мертвых грешников.
Праведники наделены высоким имманентным потенциалом правды, открывающим им способность вполне самостоятельно, добровольно-сознательно следуя заповедям Божьим, следовать правильным путем жизни. Уходя к Богу, они обретают ожидаемое и чаемое еще при жизни; это тот мир, к которому они готовились и добропорядочно шли всю свою жизнь.
Грешники живут во власти неподконтрольной стихии своей натуры, не обуздываемой ни собственными усилиями, ни внешними факторами. И только после смерти они оказываются в совершенно незнакомом им мире, обращающем произвол, творимый ими самими, в произвол, творимый над ними. Для них эта реальность — результат логического коллапса, мир мучительного отчаяния и страдания, в котором как звезда вспыхивает надежда и упование на милость и прощение, на возможность перехода на светлый полюс бытия. И потому в этом уповании Бог — это, по преимуществу, бог грешников, отрекшихся от Него в своей жизни по слабоволию своему.
Черно-белая логика черного
Демоническая инверсия качеств в адской логике: порок в мире живых оборачивается «добродетелью» в грешном мире мертвых, а страдание изворачивается наслаждением.
Нравственный изъян становится грязной доблестью, а кромешный мрак — «черным» светом, и наоборот — божественный луч истинно белого света искажается и вымарывается как адское зло, т. е. несущий зло для самого́ ада.
Прикладные вопросы проективной апокатастатики
Главная трудность и проблема воскрешения мертвых отцов-предков — не восстановление праха в состояние биологической активности, а воплощение души в прежнем личностном сознании.
Прах извлекается из гробов, из могил, из земли. Это материально-физическая субстанция посюстороннего мира.
Души высвобождаются из загробного мира, из царства теней — из подземных адских мук и, одновременно, из небесной райской праздности потустороннего мира... И это должна быть именно душа-оригинал, подлинник личности, а не копия, не дубликат! Это иноматериально-метафизическая сущность.
De mortuis aut bene, aut mirabile
В жизненной практике правило «О мертвых или хорошо, или ничего» нередко оказывается недостаточным, психологически ненапряженным. Уход персоналий из личного окружения в пределы иной реальности может иметь другое, более позитивное, но в тоже время и печальное значение: когда среди них нет ни одного, про которого даже помыслить несветло невозможно. В отношении к ним — более твердое правило: «О мертвых или хорошо, или прекрасно», а в более чувственно строгом переживании — «…только светлое и доброе».
Наверное, это счастливый случай — иметь такое окружение?!.. Но они же ушли!
Можно соболезновать тому, кто исповедует первый принцип — не только потому, что в мир иной ушли его «неотрицательные» герои, но и потому, что он был вынужден применять этот принцип из-за реального качества своего социально-исторического, ментально-личностного окружения...