Главная трудность и проблема воскрешения мертвых отцов-предков — не восстановление праха в состояние биологической активности, а воплощение души в прежнем личностном сознании.
Прах извлекается из гробов, из могил, из земли. Это материально-физическая субстанция посюстороннего мира.
Души высвобождаются из загробного мира, из царства теней — из подземных адских мук и, одновременно, из небесной райской праздности потустороннего мира... И это должна быть именно душа-оригинал, подлинник личности, а не копия, не дубликат! Это иноматериально-метафизическая сущность.
Метка: душа
Фрагментация вечности
Большинство нормальных людей — эмпирических прагматиков — вовсе не задумываются о будущем в его жизненно стратегическом и планетарно-космическом измерении.
Но если нет представления о будущем, если не осознается его эволюционно-восходящая проекция, то отпадает необходимость и в прошлом, т. е. ментально атрофируется культурная потребность в осмыслении и переживании истории как части континуума социально-родового времени?!
В периоды существенно-нестационарной цивилизационной динамики социально-психологической доминантой, как правило, становится представление, что будущее непредсказуемо: оно видится как рискованная загоризонтная область исторической сингулярности. Но в мировоззрении, исключающем будущее как цель, как историческое делание, возрастающее до творчества эсхатологии, уже прошлое становится непредсказуемым, и тогда история минувшая — сингулярна. Наше прошлое становится заложником сегодняшней конъюнктуры. Такую «оперативную» историю — летопись с короткой памятью — можно переписывать и адаптировать под повестку текущего момента, вырванного из глобально-исторического контекста и последовательности эпох.
Но без будущего и прошлого настоящее тоже неминуемо вырождается в сиюминутный потребительский жор тела и мелкогедонистический ор души...
Социальное время утрачивает свой творческий потенциал и смысл, а личность превращается в мышку-полевку, в хомячка, усердно утилизирующего божью благодать...
Забвение истинного времени — целевого исторического времени — вызывает дезинтеграцию единой глобальной социоестественной хронологии, истлевание ее фрагментов и, в конечном счете, оборачивается цивилизационной зряшностью и темпоральной пустышкой: так обетованная Вечность бездумно распыляется в текущие мгновения и технологически расхищается злободневностью.
Нравственный рельеф эмпирической личности
Совершаемые в жизни ошибки не свидетельствуют о незрелости ума или ущербности нравственного чувства — по крайней мере, не все ошибки.
Напротив, ошибки могут быть связанны именно с попыткой изощренного ума или сверхчувствительной нравственности поднять горизонт понимания, достичь более высоких орбит личностного самосознания, получить импульс развития нравственного принципа основания личности.
Можно совершать ошибки, но при этом оставаться умным и чувствующим человеком. Можно совершать проступки, но сохранять нравственное начало.
Можно проявлять слабость, но оставаться в круге моральных чувств и стремлений.
Можно делать ошибки, но оставаться безгрешным человеком. Можно быть грешным человеком, но способным к искуплению своей души, исправлению своей натуры.
Онтологическое орудие
Душа как штык, разящий бытие…
Мировая тщета
«Поймали <…> заперли <…> в плену держат<…> Кого меня? <…> мою бессмертную душу! Xa, xa, xa!.. Xa, xa, xa!..», — хохотал Пьер Безухов «с выступившими на глаза слезами»…
«Да, да, именно, — отменить враз и уж навсегда вселенски радеющую русскую культуру!» — спустя два века после бесславного нашествия Наполеона настаивает западно просвещенный д-р Фауст, рационально-растленный и безвольно внемлющий позитивно-лукавым обетованиям вошедшего в цивилизационный раж IT-Мефистофеля…
Мейнстрим западного знания-чувства, его пронзающий вопрос — как расстрелять и утилизировать бессмертную душу.
Мироубиство как — социокультурная парадигма, вместо мирозиждительства.