Перейти к содержимому

…Сочувствую дождю, скорбящему в опозоренных зимой голых ветвях покинутых деревьев; распознаю тревогу и грусть неприкаянного ветра, мятежно-беспокойного, заблудившегося в прямоугольных карманах урбанистического пространства беспамятного мегаполиса; соучаствую букашке, уверенно несущей бремя своего призрачного бытия; сопереживаю природе, тоскующей в неосознаваемой вечности и ликующей в ее осколочных мгновениях неугасимой жизнью…

Эти впечатления коррелируют (увы, с отрицательным знаком) с благостным ощущением всеединства, которым пропитаны строки Баратынского:

С природой одною он жизнью дышал,
Ручья разумел лепетанье,
И говор древесных листов понимал,
И чувствовал трав прозябанье;
Была ему звездная книга ясна,
И с ним говорила морская волна.

Значительная, возможно, бо́льшая или даже подавляющая часть жизненной энергии интеллектуально и чувственно активного эмпирического человека тратится на ожесточенную, непрерывную борьбу с самим собой, на расточительное и мучительное преодоление собственной природы, изнуряющее ее, — вместо того, чтобы быть направленной на творческое, смелое и благое преображение этой данности, обогащающее и возвышающее ее, на преобразование большого мира, который, конечно же, ждёт своих творцов-демиургов...

О проявлении такого «естественного» чувства можно более или менее уверенно говорить, лишь не задумываясь о нем, а просто занимаясь «делом повседневной жизни». Тихая механика и магия «самозарядной» любви к себе.

Но как только вознамериваешься отыскать и измерить это чудодейственное чувство в своей душе, как только начинаешь исследовать его метафизику, так обнаруживаешь зияющие  пустоты и подлые каверны в природе своей личности и потому не находишь оснований для любви к себе. Внутреннему чувственному взору открываются ямы и колдобины собственной натуры — тем более явственные и глубокие, чем настойчивее желание обрести любовь к себе, так что испаряется сам субстрат личности, на котором могла бы произрасти желаемая и искомая любовь. В таком случае собственной любви к себе хватает лишь на то, чтобы хотя бы не ненавидеть себя...

Стремление получить больше, чем то, что способна предложить природа и на что рассчитано точно отмеренное естество — потребительский соблазн или творческий импульс? Эготическое своеволие и слабодушие или жизнепреображающий активизм?

Что прекраснее: девушка — юное создание, плотоядно хрустящее чипсами в перерывах между бульварными матюками и пошлым смехом над пустыми анекдотами, или же прекрасная во всех отношениях дама, экзистенциально сплевывающая после затяжки сигаретой?

Ангел, втихомолку согрешающий, или обыватель, не совладающий со своей эмпирической природой?