Перейти к содержимому

Стремление получить больше, чем то, что способна предложить природа и на что рассчитано точно отмеренное естество — потребительский соблазн или творческий импульс? Эготическое своеволие и слабодушие или жизнепреображающий активизм?

Что прекраснее: девушка — юное создание, плотоядно хрустящее чипсами в перерывах между бульварными матюками и пошлым смехом над пустыми анекдотами, или же прекрасная во всех отношениях дама, экзистенциально сплевывающая после затяжки сигаретой?

Ангел, втихомолку согрешающий, или обыватель, не совладающий со своей эмпирической природой?

Для «чистого» сознания, для духа — универсального и идеального по самой своей природе, тесные физиологические оковы, всякие телесные формы вообще, позорные соматические кандалы, казематы биологической организованности и лабиринты пищеварительной системы — вся эта физико-физиологическая «оснастка» духа если не оскорбительна и не унизительна для него, то обременительна. Дух страждет и томится… Он страдает несварением смыслов и обстипацией хотений, его мутит от пошлости эмпирического бытия и мучает анемия будущего, которое есть безусловное, полное и торжествующее совершенство — несравненная реальность возможного и сверхэмпирическая проективность должного…

Снижая планку требований, обнаруживаешь… идеал. Идеал ветхого неба и ветхой земли в растревоженном сознании… Обманчивый, но теплый идеал жизненной благости эмпирической природы, согласие ума и духа.

Для каждого нормального человека совершенно естественно стремление к радости жизни и желание быть счастливым.
Но ещё большая радость — осчастливить ближнего и от этого… самому ощутить ещё большее счастье. «Доброкачественный» эгоизм.
Путь к счастью — через счастье ближнего; стратегия радости — в радости другого! Так и заповедано природой — истинно человеческой! В этом — частно-планетное, земное проявление вселенской любви как мирового взаимодействия.