Перейти к содержимому

Однажды человек приходит в тот «возраст истины», в котором уже начинает ценить не только то, что было — в психо-временном пространстве идеализированного прошлого, — но и то, что есть — актуальное в сей момент настоящее, без критической примеси воспоминаний о минувшем…

В экономике известно такое понятие, как «финансовый, рыночный пузырь».
В политике — раздули почти до грыжевого состояния пузырь заоблачного рейтинга «отца нации», и теперь на нём, как на стратостате, пробуют пробить потолок народного терпения — «небесный свод» всеобщей непопулярности сомнительных реформ.
И вот народ России уже на воздушном шаре — но в безвоздушном пространстве. В очередной раз социально-историческая реальность державы пузыриться политическими выхлопами вождей...

Он незаметно коротал свои дни в доме, унылыми фасадами разметавшемся вдоль трёх бульваров… Он жил свою жизнь так, как иной раз выжигает остатки топлива самолёт перед аварийной посадкой…
Его уделом и даже почти служением было включённое — причём, пристрастное! — наблюдение явлений сторонней жизни и считывание прикровенных знаков запредельной действительности. Огранённый фронтами трёх бульваров, отсечённый стихиями трёх транспортных рек жизни на зыбком полуострове своей экзистенции, он чувствовал себя призванным служить детектором трёх реальностей — физической, мезофизической и метафизической, знаменующих разные небеса. Их сияние вместе с излучением повседневной эмпирики проникало через поляризованные амбразуры восприятия и порождало в его мозге супрареалистические образы.
Окна
 его парадоксального бунгало выходили, одной стороной, на юго-север, другой, противоположной, — совершенно закономерно, на западо-восток. И потому из двуличных оконных проёмов ему открывались иррациональные виды на квантовую реальность, которая фотонными волнами неспешно перекатывалась и корпускулярно струилась вдоль криволинейных векторов своего загадочного самосущия...

Без претензий и самообмана… Самое скромное и надёжное, но отчаянное желание — это…
…безликим мгновением забиться в узкую щель озабоченного своим полновластием пространства-времени…
…шорохом палой листвы осиротеть в глухой, но светлой чаще диковинного леса…
…негромким звуком одинокой капли затеряться и излиться в успокаивающей стихии тихого дождя…
…былым цветом иссохнуть былинкой в разнотравье неведомого луга в полосе отчуждения нынешнего мира…
…замшелой корой зашершавиться на изрубцованном временем стане древнего дуба, согласно обняв его крепкие ветви…
…полузвучной нотой несмолкающей музыки бытия затихнуть в мелодии неупокоенного ветра…
…неведомой сущностью затеряться в базисных векторах безразмерного бытия…

Ментальный ластик: …и вот, мысленно, постепенно стираем всё, оставляем только сущности: Бог, Мир и Я. Нет ни шумной улицы, окаймлённой затёртым тротуарным асфальтом; ни насущных забот текущего быта, ни огорчений дня, ни мнимых радостей безмятежной экзистенции; ни друзей, ни врагов; нет ни пространства, ни времени в их привычных повседневно-актуальных проявлениях… Катарсис через опустошение… И никаких иных ментальных прокладок и статистически-житейских сосредоточий внимания, никаких суррогатных ощущений и стертых образов, застилающих смыслы предельных сущностей в их взыскующем предстоянии перед немного растерявшимся сознанием. Только непосредственное чувство и чистое ощущение, только обнаженное восприятие, только высокотональная вибрация души и пронизывающее предчувствие реальности… за гранью реальности…