Эффект публичного бытования индивида — культурного профана информационного социального взаимодействия: вывернутая самопрезентация личности, граничащая с медиаэксгибиционизмом…
Метка: индивид
Жизненные книги мертвых
Пока для отдельного человека невозможно реальное бессмертие, для него быть педантично вписанным по окончании срока его жизни в «Книгу мертвых» более важно, чем кратковременное упоминание в «Книге живых», ибо для ушедшей личности исторический «синодик» — спецификация для ее грядущего восстания в пакибытие.
Хуже всего — ошибочная небрежность в реестрах бытия, по которой человек не значится ни в одной из книг «учета личностей».
«Книга мертвых» — каталог общеисторической библиотеки человечества, в которой каждый индивид — отдельный том истории вселенской жизни…
Психические омуты социального бытия
Немотивированные вспышки агрессивности и безотчетные приступы мизантропии вполне нормальных индивидов периодически удушают ум и озлобляют душу в восприятии окружающего антропного многообразия…
Вглядываешься в этнос, воспринимаешь его бытие, и чувствуешь его историческую правду и мудрость, и принимаешь его славу…
Потом… Вглядываешься в индивидов, и… окрест встречаешь заурядную обывательщину, непосредственную глупость и заглатывающее потребительство…
Затем… Снова пристально присматриваешься к явленному случаем современнику, вникаешь в отдельно звучащую личность, и замечаешь на ней… скромный отблеск той самой нестираемой правды и мудрости народно-исторической… И скромно соучаствуешь его славе…
Вечно детское в отехниченной душе
Историческая обстановка и социальные поводы изменились, но эффект остался прежним — «вечно бабье в русской душе» (Н. Бердяев) по-прежнему стихийно-властно. Но теперь к завороженности, замешанной на чувстве, вызываемым военной мощью, добавилось священное благоговение перед мощью технической. Милитаризированное «вечно бабье в русской душе» культурно дополнилось и технократически переоформилось в инфантильное «ощущение безвольности, покорности и ненасытного желания» (В. Розанов), властно обрело цивилизационную ширь «вечно детского в отехниченной душе» — детского, понимаемого как восприятие мира недорослем.
Мир как забава, индивид как игрок, реальность как пиксельная проекция на ум несовершеннолетней души, культура как клавиатура, чудо как арифметический бонус…