Перейти к содержимому

Проблема не в собственно одиночестве.
Проблема в частичном, именно неполном одиночестве, которое развивается как инфекционное заболевание в окружении недоодиночек. В незамкнутости одиночества, в его незавершенности возникает пограничный контраст восприятия реальности, малодушное полуожидание какого-то принципиально иного исхода.
Когда одиночество полное, совершенное-завершенное, абсолютное, безоглядно-отсоединенное, то… наступает прорыв в свободу экзистенции и «сверхсуществования» — в мысли, конечно, т. е. именно в реальном проявлении личности; накрывает волна упокоения, атараксии…
И одновременно — интеллектуально-интуитивный кураж, духовная мобильность как готовность осваивать стихийно предъявляемый мир исключительно силами своего автономного — социально отсоединенного — психического потенциала…
Это осознаваемая вселенская ответственность, граничащая с гордыней, и уже это на грани почти божественного самомнения...

Гипнотическую мантру «скоро всё будут хорошо», читаемую в ситуации переживаемой депрессии и пессимизма, следовало бы дополнить убеждением: «вот уже совсем скоро, просто надо немного потерпеть».

Истинные пессимисты и этому не верят. Выражаясь в духе и стилистике чеховского героя, они могли бы воскликнуть: «Помилуйте, что вы тут давеча говорили! Скоро всё будет хорошо! И это в благоденствующем-то обществе?!».

Всё же необходимо возразить пессимистическому восприятию бытия и направить иных на путь жизненного «позитивизма». Ибо, как минимум, следовало бы говорить, что всё будет невозможно, просто невыразимо хорошо и ослепительно прекрасно! Но и это не отражает истинного состояния мира. Ибо мир уже давно и надёжно пребывает в абсолютном добре и неуклонно близится к Абсолюту. Это апокрифический факт, великое умолчание смысла Мультверса: сущее давно и безнадёжно погрязло в подобающем ему совершенстве. И это совершенство изначальное, от сотворения Мира, и даже раньше — мир совершенен за много вечностей до него в бесконечной последовательности Вечностей, задолго до её нынешнего вселенского раскрытия. Он совершенен и прекрасен уже по абсолютному своему замыслу, «проективная» история которого тоже уходит в необозримую толщу времён.

А «теодицея» мирового несовершенства в таком случае, если довериться Циолковскому, есть тренировка атомов вселенной — её первобытных граждан, — пребывающих в разных мыслимых формах и агрегатных состояниях для обретения и восполнения полноты всеобщего панпсихического ощущения радости бытия.

Да пребудет она в вас!

Настоящее общение, подлинно живой дискурс — это как выход в открытый космос: ты не можешь дышать как обычно, ты не можешь воспринимать мир в привычных образах, думать как всегда… Всё — по-новому, всё — непривычно; сбиты все вехи, всё надо осваивать заново и, изнуряя душу почти непосильным трудом и отваживая сознание подвигом инсайта, мостить психологические тропы к новым смыслам…

Кванты настроения, преобразуемые в тексты, в неоформленную психо-семантику… Это не измышления, не спекуляции. Это неясная и зыбкая чувственная дескрипция умозрительных образов, которые можно видеть только внепространственно и воспринимать сверхчувственно, без посредства телесных органов… Но вербализовать образ невозможно, и потому описание безнадежно скудно, путанно и аллегорично — для некоторых видéний и образов нет не только терминов, но и самих понятий.
 Это только настроение — даже не чувство, которое вполне определяемо и идентифицируемо, а только и всего лишь ощущение, которое не нужно — и, слава богу, невозможно — дробить на составляющие и пытаться его классифицировать. Иначе квантовая функция интуитивного восприятия коллапсирует…

Был день, было солнце, была свежесть дыхания и почти детская новизна восприятия. Было непостижимое небо, был восторг причастности текущему миру и радость бытия…
Но… все это скользнуло мимо меня, прошло через меня, не затронув сущность мою и не изменив меня для мира и мир вокруг и для меня…