Перейти к содержимому

Ни день, ни ночь. Ни ветра, ни дождя. Ни зноя, ни излишней прохлады. Ни людей. Ни собак. Ни машин. Никакой суеты и озабоченности в психологически комфортной дельта-окрестности. Ни навязчивых звуков, ни мертвенной тишины.

Только одушевлённое безмолвие, уединение и возможность созерцать. И даже мыслить...

Только далёкая звезда в тускнеющем небе и музыка сфер в эмпирических ушах.

Доступное блаженство…

Без претензий и самообмана… Самое скромное и надёжное, но отчаянное желание — это…
…безликим мгновением забиться в узкую щель озабоченного своим полновластием пространства-времени…
…шорохом палой листвы осиротеть в глухой, но светлой чаще диковинного леса…
…негромким звуком одинокой капли затеряться и излиться в успокаивающей стихии тихого дождя…
…былым цветом иссохнуть былинкой в разнотравье неведомого луга в полосе отчуждения нынешнего мира…
…замшелой корой зашершавиться на изрубцованном временем стане древнего дуба, согласно обняв его крепкие ветви…
…полузвучной нотой несмолкающей музыки бытия затихнуть в мелодии неупокоенного ветра…
…неведомой сущностью затеряться в базисных векторах безразмерного бытия…

Как радость бытия связана с хмурым небом сумеречного осеннего утра? Или как в жёстком порыве стылого северного ветра отражается полнота ощущений жизни в её благостных проявлениях?
От ответов на эти «контрольные» вопросы и зависит реальная, субъективно раскрываемая каждый миг, полнота вечной жизни в её бренном «исполнении» и субъективно-эмпирическом восприятии — именно здесь, сейчас, в текущих обстоятельствах ее благословенного дления.

Коснись меня теплым лучом, ласковое солнце…
Овей меня прохладным дуновением, нежный ветер…
Обними меня мягким бархатом, упругая волна…
Сохрани меня доброй памятью, высокое небо...

Низкая облачность и быстрый ветер создают ощущение, что небо «течет»…
Изменение временно́го масштаба стабильного, «абсолютного» явления… обнаруживает его динамический, относительный характер; инвариант в истинном представлении становится вариативным.