В чудесном детстве мы так пронизаны стихийным чувством совести, что наши неопытные, случайно-невольные грехи с избытком возмещаем нашей небесно-изначальной, от рождения благостно вверенной нам Богом непорочностью.
В отчаянной молодости мы так безрассудны, что наши искренние благомысленные намерения и добродетельные поступки безмятежно легкомысленно и гедонистически щедро разбавляем греховными проявлениями нашей натуры.
В зрелом возрасте мы настолько опытны, что уже отчетливо различаем, что есть грех и в чем заключается добронравность, устанавливая компромиссный, эмпирически оптимальный баланс этих антиномически противоборствующих начал.
В преклонном возрасте мы столь измождены жизнью, что само существование оборачивается и благой немощью греха, и горьким бессилием благого деяния. Но и сама немощь для эволюционно автономного существа есть (и именно так, неизбежно, будет осознана!) природный грех, который затмевает всякую мыслимую добродетель.
Метка: рождение
Чистилище сансары
Антиномия греха и невинности разрешается только действительным и исчерпывающим искуплением греха, неправедного жизненного опыта, т. е. возвращением души и тела в исходное, от рождения и из детства идущее состояние полной невинности, незамутненной непорочности…
Это прохождение жизненных ситуаций другим нравственно-деятельным маршрутом…
Диалоги о временном и вечном
— Поздравляю с рождением ребенка! Дети — чудо, но это ненадолго…
— Почему же ненадолго? Это навсегда, можно сказать — абсолютно, в мировом масштабе времени!
— Ну, они же вырастают!
— Да, а мы уходим в другую сторону. И что же?
— Так...
Противозачаточное государство
В России самый надёжный и мощный контрацептив — зарплата. Она предохраняет от всего: от всех радостей нормальной жизни и от рождения детей, которые становятся «не по карману»...
Православный скрипт мирового космизма
Рождество, рождение Христа — это явление Богочеловека и обетование чуда.
Пасха, смерть и воскрешение Христа — это явление чуда (как исполнение обетования) и обетование человекобога.
В восприятии этих событий библейской истории обнаруживается большое различие между западно-христианским мировоззрением и православным. Поэтому, проект общего дела Н.Ф. Федорова как космизм — не просто христианский, а именно православный. Но со сменой идентичности русского человека «я — православный» на «я — русский» (произошедшей в начале XX века), космизм тоже становится «русским»; с его научно-философским расширением (прежде всего, за счет учения В.И. Вернадского о ноосфере) определяется уже как одна из ветвей русского космизма как более общего идейного течения, выражаемая в религиозно-философской форме; в мировом масштабе и глобально-теоретическом охвате супраморализм — ядро философии космизма.