Перейти к содержимому

От гармонично оприродованных эллинов до сосредоточенно христианизирующей Европы и цивилизационных потугов средних веков израсходовано совсем немного исторического времени. Но какая перемена в восприятии бытия и в ощущениях жизни! В какой особой точке исторического времени, в каком критическом событии прогресса началась цивилизация с её технологической дисциплиной мировоззрения и мироощущения?!

Более продуктивным и адекватным методом познания и восприятия сущего представляется не материализм (плоский атомарный монизм, озабоченность веществом мира), и не идеализм (трансцендентная внемирность), а реализм (признание многослойности мира, вариативности форм его проявления).
А в мироощущении — не пессимизм (унылый, обескураживающий и деморализующий), и не оптимизм (гипертональный, оглушающий мозг и оглупляющий чувство), а скептицизм (бодрствующий, адекватный и критически-конструктивный).

Многие из нынешних культурно-цивилизационных и гуманитарных опасений и угроз, непониманий и растерянностей, неясными тенями возникающих на пороге смены условий и всей парадигмы социокультурного бытия, — от того, что планетарное общество именно «на пороге». Бифуркация «при дверях», и потому в режиме с обострением идет кристаллизация и поляризация целей, их стягивание в тугой узел; происходит дифференциация, селекция и оформление стратегий движения к формирующимся аттракторам развития, и вместе с этим — резкое и безвозвратное изменение качества бытия и критериев его оценки. По сути, это историческое переживание момента бифуркации, его восприятие в кумулятивной струе, когда оценочный потенциал традиционной системы мер и шкал заземляется. И потому, в тревоге и смуте необретённой адекватности — в точке исторической сингулярности — приходится осмысливать, обосновывать и оправдывать новые реалии! И заново верифицировать и оптимизировать стратегию исторического исхода человека к заявленным в Проекте общего дела (Н.Ф. Федоров) инвариантам.

Создать андроида, способного функционально заместить человека в его профессиональных проявлениях-функциях, скоро будет дешевле, чем родить, воспитать и образовать человека. Тем более — личность, способную к критической рефлексии, творчеству и саморазвитию, к нравственному восприятию окружающего мира…

Есть каноническое определение свободы — энциклопедически-гражданское (~личная свобода одного не нарушает свободы другого, т.е. ограничивается свободами других).
Но есть и подстрочник к ненаписанному в «общественном договоре». «Не плюй в колодец…» и проч. традиционно-тривиальные, непосредственно прошитые в душе человека нравственные аксиомы.
Мегапотребительство
 же посягает не только на свою долю ресурсов, причём в сугубо материально-энергетическом измерении (пространство жизни, воздух, вода, экологическое качество среды жизни…). Мегапотребитель по своему произволу и самочинно присвоенному «праву первого собственника» утилизирует жизненные ресурсы другого — его личное время, его внимание, его вектор мышления, сосредоточенность, — засоряя слух пустопорожними словами; замыливая взгляд ничегонезначащими символами и образами; забивая сознание чужими и ничтожными разговорами, темами, идеями; загаживая стремление к чистоте мышления сиюминутными рефлексиями… Мегапотребители беспардонно пользуются тем, что человек самой природой вынуждаем к восприятию, вниманию, и потому его легко сбить ложными сигналами…
Это
 потребительская коррозия системы ценностей, выражающаяся в неограниченной свободе и неостановимом стремлении обожрать бытийную ткань вокруг себя. Но их аппетиты больше того, что реально может осилить их утроба.