Подражание дурака умному человеку в интеллектуальной продуктивности бывает настолько искусным и глубоким, что дурацкую мысль бывает трудно отличить от действительно умной. В этом можно видеть проявление некоторой естественной, непосредственно-стихийной мудрости.
Это было бы гениальное искусство, если бы дураки умели конвертировать процессы своего подточенного сознания в инструмент умного мышления, тем самым производя зрелые плоды незрелого мышления, в интеллектуальном качестве не уступающие лучшим — неподдельно умным — мировым образцам!
Метка: человек
Сильный самообман слабости
Увы, можно не иметь сильности превозмогать свои слабости, т. е. не иметь достаточно силы, чтобы противодействовать свой слабе.
Иначе говоря, бывают проблемные ситуации, когда оказываешься не настолько нравственно и физически крепким, разумным, волевым и чувственно собранным, чтобы преодолевать соблазны, влечения и пороки, и тем самым не обнаруживать себя зависимым, личностно незрелым человеком.
А иные поучают лукавой эго-эмпирической мудростью «полюби себя!», и сами в таком зашкаливающем внекритическом самолюбии, неизбежно вырождающемся во всепрощающее самолюбование и восторженное самодовольство, не ведают, о чем бессмысленно рефренят.
Интегральное уравнение всечеловека
Человек воспринимает окружающих его людей как других, среди которых есть знакомые, близкие, любимые и нелюбимые, друзья и недруги-враги или просто случайные, безвестные другие индивиды. Но каждый из них, независимо, ни от чего, тем более — от нашей личной воли, создает общую, социальную — социально-психологическую, социально-историческую — ткань общего бытия, в которую и мы вплетены и тоже влияем на нее и участвуем в ее создании и динамике. И таким образом буднично осуществляем многополярную взаимозависимость, совместно соопределяемую в событийном потоке дней. Эта ткань — полотно нашей жизни, это история нашей жизни — конкретной, личной как эмпирически явленная (но не необходимая!) часть общей картины бытия. В такой истории, в таком экзистенциальном взаимопереплетении все другие превращаются в современников, и более того, — соучастников жизни и исторических подельников бытия, от жизнедеятельности которых наша индивидуальная судьба как наша история жизни неотделима, они незримо неразрывны.
И тогда роль этих других предстает в совершенно ином свете: какой-то безвестный другой, имя которого никогда не будет мне открыто, тем не менее, каким-то образом — физическими, и/или метафизическим — социально-психологическими воздействиями, личностными реакциями влияет на общий фон бытия, на ауру социальной жизни и тем самым непостижимо изменяет, претворяет мою собственную жизнь, мое мировоззрение, мое поведение, т. е. метаморфизирует личностное поле человека, являющегося для другого тоже другим. Этот коллективный современник творит глобальную историю.
Значит, каждый человек — это и моя жизнь, жизненная история каждого другого — это и моя судьба. Это эффект бабочки, который имманентен каждому живому существу, актуально сущему в этот самый момент, в эоне истории моей жизни, и который соопределяет ее. В этой реальной метафизике каждый другой, независимо от его социально-политического статуса, исторического масштаба, есть необходимый участник моей индивидуальной жизни, моей личной судьбы.
Получается, что например, Муаммар Каддафи, Саддам Хусейн — мои современники, безвестный мальчишка, бегущий по лужам где-то на окраине цивилизационной ойкумены — мой современник. И все вместе они есть нечто, что незаметно, но обязательно, законно-непреложно, по метафизическим миллиметрам трансформирует мое актуальное сознание, мое отношение к жизни, влияет на мою жизненную траекторию. И это и есть мой мир, моя жизнь, моя судьба, моя история личности, которая расширяется до всечеловека — сначала эпохального, исторического, а затем и до всеисторического: гео- и космоисторического. космоисторического. В этой картине другие проецируются в конкретные типы современников: есть любимые и есть нелюбимые — пассивно нелюбимые как незнакомые мне и потому остающиеся за радиусом моего отношения к ним, и активно нелюбимые как, не дай Бог, ненавидимые; есть герои и антигерои; есть просто безвестные и безымянные. В этой истории все другие, даже обитающие в разных земных пределах, превращаются в агентов «темной исторической энергии», функцию темного исторического действия, обуславливающего феномен глобального человечества в его ментальном, мировоззренческом, культурно-цивилизационном и проч. аспектах…
Артефакты сознания
Иногда сознание оказывается в пограничной зоне — на пересечении рефлексивного «проигрывания» действительно-реального и мнимо-реального, во власти процессов «сверхпамяти». Это функция мозга в режиме дополненной памяти, генерирующая фантазийно восполненную и причудливо оптимизированную реальность прошлого. Стробируя настойчивые импульсы внешнего мира и порождая внеопытный экзистенциальный поток личности, эта ментальная «экранизация» виртуальной истории человека актуально-параллельно определяет его текущее переживание.
Принцип компенсации не[до]пережитых ощущений прежних дней?
Шальная тройка вороных
Три великих проклятия эмпирического человека, безжалостно утягивающие его в воронку небытия:
~ закон больших чисел, неумолимо действующий в абстрактно-социологической реальности, статистически беспощадно подвергающий общество слепой «децимации»;
~ биологическая инерция жизни в ее изнашивающем личность конкретно-психологическом проявлении, бесцельно влачащая индивида в экзистенциальном потоке по ухабам судьбы;
~ и как адская сень — смерть, законодательно определяющая ветхого человека… Так природная сила оборачивается человеческим бессилием, естественный закон — нравственным беззаконием, произвол неразумной стихии — безволием разумного начала.