Перейти к содержимому

Смерть — не просто разрыв бытия; это прижизненный разрыв сознания личности.

Быть старым — природно унизительно.
Спасение — в незнании этого факта или его фальсификации. Последнее — излюбленный прием цивилизованного сознания, зуд смерти которого упокоен ментально-косметическими примочками.

Бог — это бог живых праведников и мертвых грешников.
Праведники наделены высоким имманентным потенциалом правды, открывающим им способность вполне самостоятельно, добровольно-сознательно следуя заповедям Божьим, следовать правильным путем жизни. Уходя к Богу, они обретают ожидаемое и чаемое еще при жизни; это тот мир, к которому они готовились и добропорядочно шли всю свою жизнь.
Грешники живут во власти неподконтрольной стихии своей натуры, не обуздываемой ни собственными усилиями, ни внешними факторами. И только после смерти они оказываются в совершенно незнакомом им мире, обращающем произвол, творимый ими самими, в произвол, творимый над ними. Для них эта реальность — результат логического коллапса, мир мучительного отчаяния и страдания, в котором как звезда вспыхивает надежда и упование на милость и прощение, на возможность перехода на светлый полюс бытия. И потому в этом уповании Бог — это, по преимуществу, бог грешников, отрекшихся от Него в своей жизни по слабоволию своему.

Молиться о живых, забывая об умерших, — это ортодоксальная, т. е. нормальная (обычная) нравственность.
Молиться об умерших, пренебрегая отношениями с живущими, — это парадоксальная, т. е. аномальная (необычная) нравственность.
Молиться со всеми и обо всех живущих (братьях-сородичах) и всех умерших (отцах-предках) — это аподоксальная, т. е. всеобще-универсальная, или всенормальная (сверхобычная) нравственность.
Нравственные доксы по обе стороны жизни и смерти…

…Утро неполуденное, день невечерний, весна без осени, встреча без расставания, интерес без скуки, созидание без разрушения, творчество без рутины, радость без печали, любовь без ненависти, соучастие без зависти, единство без отдельности, жизнь без смерти…