Перейти к содержимому

Главная космологическая сила — это Гравитация; она управляет мирами, точнее, создаёт целостный, но разнопроявленный, структурно упорядоченный, но многоо́бразный Мир — Универсум. Можно считать это постулатом гравитационной модели материального мира.
Первичное проявление этой силы как имманентной мировой власти материи — в дифференциации атомов, обусловленной наличием более тяжёлых частиц вещества — «менеджеров» и распорядителей гравитационного взаимодействия, его привилегированных пользователей, в котором более лёгкие частицы и элементарная космическая пыль — строительный материал, послушная ткань; это «гравитационные вассалы» «гравитационных сеньоров». И заканчивается эта дикая космологическая пляска — гравитационная лепнина мироздания — сверхмассивными черными дырами, куда сливается «светлая» материя и «светлая» энергия этого мира и перерабатывается в темную материю и энергию мира иного.
Такой эффект гравитации как функции атомных элементов мира, по-сути, может быть приравнен к Божественному Промыслу как стихийному акту творения — естественному креационизму.
В психологическом разрезе представления истории Вселенной, Бог играет такую же основополагающую роль для сознающего и чувствующего «гражданина вселенной» как и великая Гравитация!

В предложенном П.Т. де Шарденом религиозно-философском обобщении планетарный эволюционный процесс ноогенеза выльется в космический христогенез в духовно конвергирующем мире.
В расширенном контексте, включающем идею В. Соловьева о теогоническом содержании человеческой истории, космическую активно-эволюционную интенцию человека — эмпирического существа — можно определить как теокосмизм, или теокосмологию, а в антропокосмической логике — христокосмизм, или христокосмологию.

История не может ничему научить того, кто избавляется от нее в своем сознании, не исследует ее умом и душой…
Планетарная история становится виртуальным полигоном, произвольной «бродилкой» по причудливым, не осознаваемым в лицах и реальных событиях, сюжетам абстрактного астрономического процесса.
Это параистория, в которой добро и зло — лишь атрибуты ушедших и уже ненужных-неинтересных времен. Трагедия фарсифицируется — становится игровым фарсом, в котором взаимоинверсия правды и вымысла — дополнительная игровая опция…
«Люцифер» тоже был «несущим свет», но теперь Люцифер — властелин тьмы.

Нужен «хитрый» постэмпирический закон, раскрывающий ползучую логику событийного наполнения, превращения и исполнения времени: как время переходит в историю, а жизнь складывается в судьбу…

Конец света и Страшный суд свершится тогда, когда исполнится полнота времен («установи же Бог урок жития человеческаго…») — когда земля почернеет от греха, т. е. когда свет «сойдет» во мрак и из живущих на земле не найдется ни одного праведника, которого Небо могло бы вознести светозарно-белым ангелом, заместив им отпавшего от Бога огненно-черного аггела…