Перейти к содержимому

Во времена детства нынешних стариков малых детей пугали тем, что чужой дядя заберёт или даже съест их. Но любой нормально социализированный взрослый был готов прийти на выручку чужому ребенку.
В нынешние толерантно-рисковые времена детей пугают тем, что посторонний дядя с добрым лицом заговорит с ним, поощрит улыбкой, заботливо поинтересуется его состоянием, предложит или окажет помощь в затруднительной/опасной ситуации и, не дай Бог, погладит его по голове.
Цивилизационно продвинутые законы враждебной социализации…

С ног на голову

Космос начинается с разума, а не приходит к нему в конце своей эволюции.

Мир, взятый во всей его полноте и многообразии, и есть уже состоявшаяся форма разума, а не электронно-атомная суспензия, субстратная пена, в которой, как Афродита в прибойной сперме Зевса, зарождается жизнь, однажды осознавшая себя и восхотевшая стать всемирным разумом, т.е. именно Богом Сущего.

Можно ли попросить субъекта, с которым ошибочно/опрометчиво поделился информацией, попросить её вернуть?
И даже если этот субъект согласен и готов добровольно вернуть переданную ему информацию, то как можно её реально изъять из его памяти, из его психического, сознательного ментального оборота? Попросить «выкинуть из головы», забыть, «забить»…
Итак, можно ли и как вернуть, «забрать назад» информацию; окончательно изъять её из хранилищ и процессов её функционирования (в том числе в сознании индивида), очистив без следа все контуры и ячейки её присутствия, избавив мир от её наличия?
Можно ли сознательно, волевым усилием забыть информацию, или, хотя бы, надёжно запереть её в каком-то изоляторе в нейронной структуре мозга?
Примечательно, что процессы трансляции, оборота, циркуляции информации, как бы, нарушают известные физике законы сохранения. Но тогда и забывание информации, её утрата — затирание/стирание — и даже её сущностная деформация/искажение тоже, опять же, нарушают законы сохранения! В первом случае, «масса», объём информации необоснованно генерируется, тиражируется из ничего, во втором — бесследно исчезают вникуда.

Самые тяжёлые и кошмарные сны — рациональные. Погружение в психо-событийное поле такого морфического миража вызывает интеллектуальный рефлекс: мучительные и обреченно-безрезультатные попытки решить «действительные» проблемы, отображенные ментальным видением; стремление непременно найти разумный ответ на сумасшедшие «приснившиеся» вопросы. Иногда это обостряется до одурманенной практики написания/редактирования осмысленного текста (вот уж, поистине, буквальная сомнография!), который существует исключительно в голове, лукаво полуобъятой чарами Морфея...

Небо в размашистых перьях невозмутимых облаков — чудо, явленное над головой.
И возможность его воспринимать — чудо уже в голове.