Как ни странно и даже парадоксально, «быть как все» — это открытая ниша для того, чтобы быть именно собой, это тихая стратегия реализации личной свободы в ограниченном, но вполне функциональном объеме.
Оставленная без ревностно-сторожевого внимания и внешнего мнения, готового разразиться обличением и приговором, личность получает простор для конституирования и проекции внутреннего мира, обретает широкий горизонт свобод — в необнаруживаемом спектре их проявлений.
Метка: горизонт
Катастрофическое сознание мира
Полная и сквозная рационализация мира — тоскливый аналог энтропии, умно «вывернутой» наизнанку; при этом позитивное решение катастрофически оборачивается таким же эсхатологическим исходом, как и в негативом энтропийном варианте.
А для Творца такой мир есть уже не творческая, а техническая, скучно-детерминированная модель сущего… Божественная скука — явление абсолютной энтропии.
Наличие креативного «запала» мироздания требует разумного, но до конца все же не предсказуемого начала; сохранение онтологической интриги мирового целого предполагает действие сознательных, но остающихся на границе или за горизонтом детерминизма факторов. В замысле Бога о мире и человеке последний служит стохастическим эволюционным импульсом сущего; именно с человеческой активностью мир обретает бесконечность вариаций, исполняя тем самым вселенскую вечность самого Универсума. Антропный принцип — особого рода божественное установление для раскрытия абсолютного бытия в его конкретных космологических воспроявлениях.
Энтропийные издержки прогресса
Актуальной нормой является вычисление углеродного следа любого цивилизационного продукта, особенно промышленно выработанного.
Но можно расширить спектр анализа: определять энтропийный след, или даже энтропийную цену любого объекта вселенной. Ибо упорядочивание в локальной области неизбежно, по 2-му закону термодинамики, оплачивается ценой роста энтропии в широком охвате реальности, где-то за горизонтом обустроенного локуса.
Личная история мира
В детстве и юности история казалась бесчувственной древней старухой, точнее — песчаным демоном-вихрем, бесследно погребающим в зыбучих слоях забытого времени минувшие события. Призрак, не имеющий никакой реальной связи с собственной настоящей жизнью, т. е. с личностно осознаваемым бытием и переживанием в настоящее время. Может поэтому в школьные годы своеобразно воспринимают и в целом с интересом изучают историю — почти как сказку — не всегда добрую, но всегда странную, чужую.
Когда поколение нынешних младопенсионеров принимали в октябрята, на тот «психоисторический» момент ещё не минуло и 50-и лет, как «дедушка» Ленин окочурился, и чуть больше — со времени «забытой», Первой мировой войны, и даже Вторая мировая казалось «преданьем старины глубокой».
С тех чистосердечно-октябрятских пор прошло ещё более полувека и что?..
Жизнь изменилась почти до неузнаваемости — грустной и такой, что это не мы не узнаем жизнь, а именно жизнь перестает нас узнавать. Технологии... Технологии жизни личности таковы, что утрачивается сама личность...
Но не о том… Временной отрезок в 50 лет уже перестает восприниматься как история, лишённая ощущений. Это уже и не история даже, а персональный срез общего времени; это некоторый личностный сюжет, который ещё вот струится вереницей собственных дней и наживую вьётся судьбами ближних и дальних и даже вовсе чужих...
История — не временна́я кулебяка, так все спрессовано, что 500 лет и даже 5000 — мы почти дышим воздухом тех эпох, которые может быть вовсе и не те, а эти эпохи.
И мы сближаемся почти до чувства современности с поколениями ушедших. Странно... Хотелось бы вдуматься в бытие их представлениями, окинуть мировой горизонт их взглядом, на минуту ощутимо почувствовать реальность их чувствами, стать ими...
Психологический горизонт мира
В безобманной психологической глубине Я не может представить себя омертвело переставшим, экзистенциально отрешившимся от мира. Равно как и представить мир, из которого изъято личное Я.
Это мир за горизонтом личности, точнее — психологический горизонт мира.