Иногда на фоне ординарных забот неостановимо вьющихся дней неожиданно возникают неортогональные идеи, которые заключают в себе что-то дерзко внеэмпирическое, инологично умное, или, выражаясь более корректно и осторожно, — интеллектуально оригинальное…
Метка: идеи
Забытое беспамятство
Самое стихийное и дезорганизующее проявление нарастающей слабости памяти, утраты ее глубины и надёжности — даже не в самой забывчивости, не в утрате конкретного содержания забытого — что именно забыл, а в том, что затирается метаинформация — нейронный сигнал о том, что что-то забылось в принципе — тематическая метка: о чем утратил память; в потере остаточной информации о забытых фрагментах угасающей памяти. Это истинный ментальный трабл!!!
Страшно подумать (но уж и не вспомнить!), о скольких вещах, событиях, идеях я уже не помню, и даже не знаю об этом, безмятежно не догадываюсь.
Очевидно, в такой грустной динамике возможным эмпирическим разрешением проблемы стареющей памяти и счастливым освобождением от психологического дискомфорта будет жизненный навык «забыть о своей забывчивость».
Ментальные энзимы
«Где в N-ске заказать вкусные суши?» — утробно возбудился добросовестный, внушивший себе идеи гурманизма, потребитель, а в его настойчиво вопрошающем лице — и все потребительское сообщество!
Чтобы суши были именно вкусными, и именно в N-ске, и именно в миг обжигающего и публично разгоревшегося су́шного вожделения гурмана местного замеса, им… вовсе и не обязательно быть именно суши, и более того, — они определенно и не должны быть суши! Это первый закон блаженно удовлетворенного, истинно гедонистического потребительства: чтобы быть источником наслаждения потребляемая субстанция не должна быть именно тем объектом, мысль о потреблении коего пробудила индивидуя к активации жрательно-хватательного рефлекса и который изначально и является предметом потребления.
Весь эффект — в добавках, возбуждающих воображение...
Цивилизованная жадность бытия
Есть каноническое определение свободы — энциклопедически-гражданское (~личная свобода одного не нарушает свободы другого, т.е. ограничивается свободами других).
Но есть и подстрочник к ненаписанному в «общественном договоре». «Не плюй в колодец…» и проч. традиционно-тривиальные, непосредственно прошитые в душе человека нравственные аксиомы.
Мегапотребительство же посягает не только на свою долю ресурсов, причём в сугубо материально-энергетическом измерении (пространство жизни, воздух, вода, экологическое качество среды жизни…). Мегапотребитель по своему произволу и самочинно присвоенному «праву первого собственника» утилизирует жизненные ресурсы другого — его личное время, его внимание, его вектор мышления, сосредоточенность, — засоряя слух пустопорожними словами; замыливая взгляд ничегонезначащими символами и образами; забивая сознание чужими и ничтожными разговорами, темами, идеями; загаживая стремление к чистоте мышления сиюминутными рефлексиями… Мегапотребители беспардонно пользуются тем, что человек самой природой вынуждаем к восприятию, вниманию, и потому его легко сбить ложными сигналами…
Это потребительская коррозия системы ценностей, выражающаяся в неограниченной свободе и неостановимом стремлении обожрать бытийную ткань вокруг себя. Но их аппетиты больше того, что реально может осилить их утроба.