Перейти к содержимому

Стандартная модель противоречит всем законам физики, для которых эта модель — как логический корень, концептуальное лоно! Представление о возникновении всего из ничего — целостно преисполненного Единого из безмерного абсолютного Ничто, — представление о Большом Взрыве, лишенном какого-либо взрывчатого вещества, — жестко и категорически противоречит всем законам сохранения всего и вся — материи, энергии, информации…
Единственно действительно логически гладкое и даже гармонически требуемое допущение — это признание вечности некоторых реликтовых залежей «исходной» субстанции и связанных с ней объемов вещества, энергии и информации — с учетом взаимоконверсии этих начал мироздания. Вовлечение последних в процессы эволюционной трансформации, пластики, включая взрывные преобразования, вызывает сущностные превращения реальности, проявление новых эффектов, синтез материальных частиц, видообразование материи и смену онтологических состояний сущего… Логика тривиальная: субстанция вечна, ее формы и свойства изменчивы; сущее переливается своими ипостасями, или, по слову Плотина, «преисполняясь собой, изливается через край», т. е. воспроявляется в некоторой определенной астрофизической и проч. системной конкретике свойств. Их-то невнимательный наблюдатель и наблюдает, абстрактно изучает и делает концептуально инфантильные выводы.
Одно положение «нестандартной модели» требует аксиоматизации. В вечно кипящем эволюционном горниле сущего неизбежно возникает бесконечное множество форм разумной жизни, которая в креативном биении вечности не может не обрести статус и космологические полномочия мирового разума, и эти полномочия таковы, что сам эволюционный процесс становится произведением мирового разума, творца. Эволюция в универсуме, достигая накала эволюции сознания и мирового самосознания, обретает сверхэмпирический характер творческой космогонии — эволюции самого универсума — как архитектурно-художественного игрища Богов, Творцов всея миров.

Каждый человек такой, какой он есть — индивидуум в смысле уникальности его личностных свойств.
Такой, как есть, и в этом — не его заслуга, но и не его вина. В этом, в значительной части, — его природа. Всего лишь…
Она тоже чудачествует? Это её исконный путь поиска эволюционных векторов, эвристика тестирования допустимых вариаций; это авторитарный и вечный принцип изменчивости.
Но будет и отбор — как Судный день… для «слишком» изменчивых… и для всех остальных. Постоянно, хотя мы и забываем об этом легкомысленно.

Перемены требуют переопределения констант. Изменчивость выражается через лабильность констант; именно константы — выразительницы духа перемен.
Но функциональная мощность переменных должна окаймляться границами валидности констант. Переменные без констант — спорадическая пыль закономерностей.
Т. о., эволюция всякой переменной заканчивается утверждением новой константы. Но жесткость константы провоцирует перемены.