В суровой административной логике отсутствие наказания считается уже наградой.
Метка: отсутствие
Беспамятный юбилей мысли
Очень интересная — важная и достойная — дата в истории научной мысли: 400 лет со дня рождения Франческо Реди (18 февраля 1626 — 1 марта 1697) — итальянского натуралиста, исследователя, врача, естествоиспытателя, впервые в научной форме установившего важный принцип организованности живого.
В попытке обобщения эмпирически установленного Ф. Реди факта «живое только от живого», резко и сущностно отделяющего живое вещество в его генезисе от косного вещества, — обобщения до психического уровня «мыслящее/сознающее только от мыслящего/сознающего», можно предположить, что выведенный методом «психической экстраполяции» принцип, как будто бы, позволяет сегодня провести четкую и непереходимую границу между рассудочной деятельностью, эвристическими умозаключениями, — с одной стороны, и рациональными вычислениями, статистическими операциями — с другой, т. е. между естественным сознанием и искусственным интеллектом.
Таким образом, психологическое «усиление» принципа Ф. Реди “Omne vivum e vivo” до аксиоматического положения “Omne cogitum ex cogito”, возможно, накладывает строгие естественные ограничения на конструкции т. н. систем искусственного разума, искусственного сознания.
ИИ — интеллектуальный арифмометр — компьютер, т. е. именно технический вычислитель (compute — вычислять, считать); органический разум — психический генератор — живой «спекулятор» (speculate — размышлять, рассуждать).
Но... В.И. Вернадский допускал возможность абиогенеза (т. е. нарушение принципа Реди) в особые эпохи геологической истории Земли. Возможно, абиотический психогенез (появление разумного из неживого, внебиологические процессы генерации высшей психики), тоже может восприниматься как проявление особого характера эволюционного процесса, связанного с научно-техническим творчеством человечества и отвечающего особой эпохе в истории планеты, и в такой культурно-эволюционной закономерности технологически может «обойти» принцип живого сознания?
Дополнительно, можно еще «контрабандно», в логике апокрифического знания осмыслить причинно-следственный профиль известной формулы дедушки Декарта "Cogito ergo sum" («Я мыслю, следовательно, я существую») — математически развернув ее как необходимое и достаточное условие: жизнь — необходимое условие сознания, мышление — достаточное условие состояния жизненности; отсутствие биологически активного статуса означает невозможность мышления… И тогда ИИ — Иллюзия/Имитация Интеллекта (самостоятельно мыслящего, а не подбирающего чужие мысли)! Вместе с тем, корректно ограниченный в психо-личностных амбициях ИИ, — хорошая оснастка истинного сознания и его творческая производная: ИИ тоже есть «произведение», ex мыслящее существо — но явленное путем не органического рождения, а технического дизайна!
Такая вот провокация мысли…
Существовательный оброк Мира
Добросовестная попытка помыслить Абсолютное Ничто, настойчивое усилие мысли представить Полное мировое Отсутствие, производит обратный, поистине ошеломительный эффект...
Такой мысленный опыт заведомо безуспешен, психологически рискован и логически запрещен: Ничто не может быть осознано реально, в образах и параметрах действительного существования, ибо оно есть само чистое несуществование, оно по определению нереально — внереально и воистину безреально, или а-реально...
Сущности Ничто нечем оперировать в своих «проявлениях» (но «явление» — уже понятие реального мира), и потому осознание его «онтологии» проваливается в… пустоту его неосуществленных свойств. А у самого Ничто нет «органа» для осознания своего ничтожества…
Такие выводы — достояние эллинской мысли. И потому существование Мира, наличие Сущего — онтологическая обреченность как логическая принужденность к бытию, определенная невозможностью несуществования Сущего.
Злокачественная ожидательность
В обыденной жизненной практике отсутствие позитивного движения, хорошего события патологически перерастает в негативную динамику, психологически конденсируется в плохое ожидание.
Истрепанная истина: бездействие может быть опаснее даже плохого действия…
Абсолютный прах
Бог жив только в живых, в мертвых его нет, в мертвых он сам тоже мертв. В противном случае, не было бы мертвых — беспричинно погибших и безвинно погубленных.
Покойники не являются предметом Божественного попечения и промысла, они для Него такой же шлак жизни, как и для бессознательной природы — осадок, образующийся в слепых циклах биогеохимической миграции атомов?
Если случайно гибнет невинный ребенок, который ещё не успел не только согрешить, но и воспринять свою жизнь, то зачем он вообще был явлен Богом? Для дальнейшего блаженства в Раю? Но он ещё ничего не совершил, он никакого духовного опыта не приобрел, никакой нравственной эволюции не совершил. У него нет никаких заслуг и никаких проступков, важных для божьего суда над ним. Это не распустившийся бутон цветка в эдемском саду.
Тогда для горя и скорби? Для провокации и проверки других — его родителей. Но такая практика, такое «гевристическое обучение» не только не божественно, оно даже и не человечно!
Пока человек жив, он способен веровать в бога, проектировать и проецировать его в своем сознании. Как только он умирает, проекция гаснет, бог отходит и улетучивается вместе с последним вздохом умирающего. Дальше — законы слепой природы, лишённой разума, целестремительной воли, божественного промысла...
В этом свете как то по-другому уже прочитывается христианская догма: «Бог — бог не мертвых, а живых».
Какой смысл в смерти невинного дитя? Чему она служит? Зачем бог даровал ему жизнь, если тут же ее и отобрал? Зачем выпустил существо в свет, если тут же его и прибрал назад? Не проще было бы оставить эту душу при себе на небесах, не пуская ее в бессмысленный и жестокосердный земной оборот, который становится лишь кругом явленного ада? Все это говорит о подлинной случайности, которая противоречит божественной воле, и потому есть свидетельство ее отсутствия. А значит и мертвые тем более оставлены сами себе, т. е. полному и окончательному тлену. Богу — богово, праху — прахово…
Это все равно, что замыслив написать большой роман, ограничиться указанием какого-то его названия на титульном листе, оставив все страницы пустыми — для простора воображения каждого настырного «читающего»…

