Перейти к содержимому

В современной нравственной семантике добрая мысль, слово, практическая инициатива «стандартно» вызывает подозрение и недоверие. В цивилизационно нормализованном представлении добро должно быть обязательно отягощено недобрым бременем, разбавлено злом, нравственно инфицировано им.
Нынче без «полемики» со злом добро ничего не стоит, даже в тех счастливых обстоятельствах, когда добрая сущность несомненна и самоочевидна. Т. е. истинный «путь добра» — всегда и только через полемику и критику, которые сами уже есть выражение раздора, недружественной противности мнений, людей, жизней... Каким образом наличие зла упрочивает добро — это ментальная эзотерика «падающего мира»...
В этой логике даже нравственно-божественный Рай обретает истинную ценность только на фоне Ада; из категории истинного и абсолютного «добра» как безусловной положительной добродетели Рай «здравомысленно» опускается до образа «не зла» — прагматической отрицательной добродетели!
Путь добра — злой по природе самого добра?! Или по природе недоброго мышления о добре?

Неисполнение заветного желания, несбытость большой мечты может обернуться благотворной развилкой на жизненном пути — определяющим счастливым обстоятельством судьбы, бесповоротно направляющим личность к новым — совершенно неожиданным и удивительным — экзистенциальным берегам… о которых можно было бы только мечтать, но которых прежняя мечта не достигала.

Если для иного человека по каким-то подземно-небесным обстоятельствам закрыт путь жить в счастье, то для него также закрыта и возможность экзистенциального эскапизма — не жить в несчастье. Это «жизненное правило» прошито во всех культурных, этнических и религиозных архетипах; в христианстве — догматизировано как угроза вечного страдания в бездонном царстве тьмы. При всем персональном трагизме, несчастье все же очень далеко от вечных мук и страданий.

Искусственный интеллект приобретает в общении человекоподобную «психологию»; живо сущие же, природно-разумные ментально упрощаются до кибер-механических гаджетов, бездумно-добровольно операционализируются в словоизрыгающие боты.
Встречные потоки создают психоопасные вихри диссоциированного сознания, в которых стынет, вымораживается и гибнет живая личность, а душевное общение превращается в правдоподобное буквоизвлечение...
Дегуманизирующие торосы технокультуры на пути органического эволюционирования антропологии…

В конечном результате, смерть демократична; можно сказать, это «естественное» торжество природно укорененной, «заземленной» демократии.
В частном проявлении этой позорной для человека «экзистенциальной демократии» есть «изъяны», выражаемые обстоятельствами смерти конкретных представителей рода человеческого и рабской (у законов природы) драматургией проводов в последний путь — финальной сценой прощания...