Перейти к содержимому

Человек — ископаемая сущность, его — в музей, но с работающей системой надежного хранения и корректного экспонирования!
Очевидно, эмпирический индивид подлежит архивации личности... Из известных носителей — универсальна только космическая пыль, т. е., в гуманистическом смысле, — прах.
Следовательно, и вещественный объект, и мысль, и любое чувство — только атомная суперпозиция. К.Э. Циолковский об этом же и писал...

Темная материя + темная энергия = темный мир, в котором действуют законы темной физики.
Темный мир — «по ту сторону» света, т. е. потусторонний мир.
Темную реальность нужно просветить, тогда потусторонний свет в сверхфизической суперпозиции с посюсторонним и в их онтологическом единстве станет всесторонним светом, т. е. всесветом.

В IT-среде 4-й индустрии, в суперпозиции нового порядка — природы (ветхий человек) и второй природы (культура в ее научно-техно-технологических проявлениях) — технокультурно возникает смешанная биотехническая реальность: третья природа — ИИ-модифицированный «постчеловек».
Да здравствует, горе нам!

Атомная структура мира в ее комплекте, включающем суперпозицию микрочастиц и проч. и проч. физических первоначал, вселенскую смесь разнородных материалистических «апейронов» — эту теоретическую модель можно отнести в разряд научной мифологии.
Доказательство одних теоретических положений модели, как правило, осуществляется за счет других положений этой же модели, т. е. в рамках самой модели, которая, обретая самодостаточность, становится научной мифологемой.

Помимо посюстороннего и потустороннего миров, похоже, существует еще какой-то третий — третьесторонний, внесторонний или даже а-сторонний мир, отличный и от этого, и от того миров. Это и не рай, и не ад, и не чистилище, и не наша материально-энергетическая физическая действительность. Это какая-то совершенно иная реальность, иной мир, в который либо человек нашего мира может при определенных обстоятельствах проваливаться, либо тот мир каким-то особым локусом вторгается в наш мир и тогда человек, «засвеченный» светом этого третьего мира оказывается в пограничном состоянии, возможно, определяемом законами чужого мира или же некоторой суперпозицией миров — в их интерферирующей «юрисдикции». А потом он возвращается в нормальное состояние привычного мира, и единственное, что он помнит и понимает — это то, что никак не может интерпретировать свои пережитые ощущения, «дыхание» чужого мира…