Перейти к содержимому

Если для иного человека по каким-то подземно-небесным обстоятельствам закрыт путь жить в счастье, то для него также закрыта и возможность экзистенциального эскапизма — не жить в несчастье. Это «жизненное правило» прошито во всех культурных, этнических и религиозных архетипах; в христианстве — догматизировано как угроза вечного страдания в бездонном царстве тьмы. При всем персональном трагизме, несчастье все же очень далеко от вечных мук и страданий.

Некоторые политически ничтожные государства, чья номинальная государственность имеет лишь бумажно-геометрическое подтверждение, самонадеянно угрожая тем, что российские «подозрительные торговые суда» могут уйти под воду, рискуют тем, что их «сомнительно-суверенные территории» исторически могут уйти под землю.

Эволюционно-животный инстинкт эмпирического человека: интерпретировать непонятный поступок ближнего изначально как злонамеренный, а его доверчивость и простоту — как отсталость и уязвимость, которой можно выгодно воспользоваться.
Непонятность ситуации оценивается как опасность. Угроза инстинктивно мобилизует готовность к защитной реакции, вплоть до ответной агрессии, в человеческом взаимодействии выражающейся особыми приемами психологической самозащиты, ментального разрешения нестандартной ситуации.
И где здесь «уже разум», всплеск сознания, собственно человек?.. Или homo protosapiens?

Все, что может случиться «неправильного» — рано или поздно случается.
При этом плохое событие как осуществление страха является достоверным апостериорным обоснованием ненапрасности этого страха. Следствие делает необходимым свою причину, даже если она не вполне рационализирована.
Вместе с тем, обоснованность угрозы растет вместе ростом ее осознанности. Иначе говоря, чем лучше осознается риск, тем выше вероятность его осуществления. Принятие риска как потенциально возможного провоцирует его эмпирическое подтверждение как реально сбывшегося. И тогда страх находит «причинно-следственную кротовину»: он оправдывается постфактум.
Вывод: создавая образы мира, проектируя будущее, творец, будь внимателен и осторожен, ибо оно может исполниться!

Система безопасности «последнего уровня»: сбой технических или программных комплексов, некорректная работа операционной системы или системы искусственного интеллекта всех уровней общности и сложности — техногенная «патология» любой причинности и характера никак не должна отражаться на жизни и судьбе человека, общества в целом.
Такое требование определяет свод фундаментальных правил роботизированных систем, систем искусственного интеллекта (онтологическое расширение положений А. Азимова). Но технически реализация такого императива, и этого совершенно ясно, не решается! Нужен эффективный психобиологический фактор как «живая автоматика» оценки и предотвращения угроз… Это значит, что естественный разум тоже должен быть организован в виде психосоциальной нейросети — некоего поля-эгрегора, обобщающего индивидуальные психики (физико-социологическая конъюгация психик, по В.Н. Муравьеву).
Таким образом, системы ИИ могут исследоваться и апробироваться как модели возможного многоединства сознания — «живого», актуально дееспособного и богомощного!