Перейти к содержимому

«Существуют математические теории, доказывающие, что идеально разумная система по достижению целей лишена мотивации менять их», — утверждает Хаттер.
Система в идеальном состоянии достигает возможного максимума организованности, из которого выйти можно либо энтропировав, редуцируя и постепенно распыляя достигнутый потенциал, или же, напротив, начав новый виток развития как противодействие противосистемным фактором, действие которых обусловлено расширением системы и тем самым внесением в функциональную область ее процессов (возможно, сознательным, предумышленным как стимулирующей «инъекции»?) раздражителей извне.
Идеальная система исчерпывает потенциал усложнения, разумная идеальная система, пассивно осознавая этот факт, обесцеливается и потому утрачивает мотивацию и волю к развитию. «Идеально разумной системе» уже некуда развиваться, а значит и нечего менять, ибо все правила уже исполнены, все цели достигнуты совершенно (т. е. полностью, окончательно и в максимально возможном объеме и качестве — в совершенстве), она пребывает в состоянии, которое есть атрибут Бога?

Сущее — в его организованности и многообразных проявлениях — реально непрерывно во всех допустимых смыслах: в сложности строения его фундаментальных структур (атомной, биоорганической, духовной); во времени существования Целого и его временных фокусов-эманаций; в разнообразии первооснов и их мирозиждущих свойств — физических, химических, органических, интеллектуальных, духовных, организационных; в глубине и бесконечности потенциала неостановимой чреды метаморфоз…
Ибо актуальная бесконечность реальности — во всем, в непрерывном действии и по всем направлениям — ортам голографически полного смысла. Она обязывает… Эта всереальность — гештальт-континуум.

Утро начинались и бодрилось, природа потенциально заряжалась и усиливалась для нового витка своего торжества, бытие индуцировалось и накалялось текущей реальностью, но… машины человеческой жизни расслабленно остывали вне событийного поля…

Ответ на вопрос о смысле жизни универсален и психологически инвариантен, доступен всякому в его простейшей рефлексии.

Этот ответ для каждого отдельно взятого человека — понимание им смысла своей жизни — прост и естественен как дыхание: нужно исполнять своё предназначение, стремиться раскрыть благоданный потенциал своей сущности, реализовать в полной мере замысел Божий о человеке в его конкретном частном — сугубо личном — выражении...

Понять же свое предназначение «от Бога», «от природы» — почти жизненный подвиг, сопряжённый с бытийственными рисками, требующий инициативы, вариативности сюжетов жизни, иногда всей жизни — увы, без гарантии конечного результата.

Проблема не в собственно одиночестве.
Проблема в частичном, именно неполном одиночестве, которое развивается как инфекционное заболевание в окружении недоодиночек. В незамкнутости одиночества, в его незавершенности возникает пограничный контраст восприятия реальности, малодушное полуожидание какого-то принципиально иного исхода.
Когда одиночество полное, совершенное-завершенное, абсолютное, безоглядно-отсоединенное, то… наступает прорыв в свободу экзистенции и «сверхсуществования» — в мысли, конечно, т. е. именно в реальном проявлении личности; накрывает волна упокоения, атараксии…
И одновременно — интеллектуально-интуитивный кураж, духовная мобильность как готовность осваивать стихийно предъявляемый мир исключительно силами своего автономного — социально отсоединенного — психического потенциала…
Это осознаваемая вселенская ответственность, граничащая с гордыней, и уже это на грани почти божественного самомнения...