Вешние мелкие ручейки и летние бурные потоки вероятностей событий различного масштаба и значимости, питающие полноводную реку, осенью именуемую исполнившейся жизнью…
Каждый день человек совершает — иногда даже незаметно для себя, почти что автоматически-бессознательно — массу актов выбора, реализуя или создавая отдельную веточку — событийный форк, или временной срез — на дереве решений, исполняя некоторую вероятность гипотетического, возможного события, восполняя её до полной и окончательной достоверности (p = 1). Это почти незаметные струи вечно сочащейся вероятности дальнейшего развития линии жизни; это рукава — иногда малозаметные — единого лабиринта-узора человеческой судьбы; это непрерывно происходящее ветвление, фуркация; это живой поток воли, заполняющий каналы-формы сюжета жизни индивида, в которых вероятность отливается и застывает свершившимися и навсегда определёнными формами-изгибами, фигурами судьбы личности. Зыбкая вероятность застывает во времени и каменеет в реализованных поступках, отвердевает в свершенных актах выбора и превращается в ископаемый, навсегда отверждённый и фиксированный в Вечности узор истории жизни человека…
Мы, по обыкновению, не замечаем и не фиксируем — как мелкие, совершенно незначительные событьица — наши поступки, но паутина наших сиюминутных решений формирует и определяет наш итоговый экзистенциальный узор в Абсолюте; не осознаем, как решаемые в повседневности задачи текущей жизни формируют — раз и навсегда — конструкт нашего бытия в мире.
Нам это и не дано знать…
Метка: история
По ту сторону вечности
Авторитетное патриаршее заверение в приближающемся окончании человеческой истории, конце света... неожиданно оказывает положительное психотерапевтическое воздействие: усмиряет жизненно-потребительские страсти, утихомиривает материальную прыть пока (всё же) ещё беспечно длимой жизни.
На краю эсхатологии можно выдохнуть…
Герметизация личности
Полное, герметичное одиночество как глухое психологическое подполье, как пустынная обитель души. Почти на грани отрыва от событийной ткани мира и отсоединенности от его онтологической геометрии. Вся правда и неправда мира замыкается в кругах его имманентного бытия и ментально запечатывается печатью космического трансцендирования личности как психоавтономизирующегося осколка «большой реальности», непроизвольно сошедшего с орбиты «объективного» мирообразования и миропредставления. Это уже разбегающиеся галактики как разные миры… И пусть их истории будут радостно-креативными, благо-жизнеутвердительными и счастливо-взаимодополнительными!
Эмпирическая «мудрость» длинной чреды дней, теряющей свое родниковое начало в почти нереально бывшем детстве (в каком мире? В каком пространстве и времени? В каком психофизическом статусе? В какой бытийно-событийной среде?) — никаких обид; никаких желаний и ожиданий, адресованных во вне; никаких упреков и претензий к миру и его субъект-объектным обитателям. Только созерцание: иногда грустно-понимающее, иногда тепло-сочувствующее, иногда — благодарно-доброе.
Дерзкое усилие и отрада воспитания ангела в своей душе...
Прилагательный проигрыш истории
Возможно, единственная формула примирения потомков «белых» и «красных» далёкого Октября 1917 года, по прошествии века и осмысления итогов последней его четверти ,— это признать, что проиграли все: и белые, ибо они, в любом, случае безвозвратно утратили ту Российскую Империю, которую хотели вернуть в ходе гражданской войны, и красные, спустившие все завоевания революции и сам её дух в игре бюрократических интересов последних лет советской власти и в ходе последовавшей в начале 90-х контрреволюции, не сумев удержать СССР как революционно реформированную Империю.
И те, и другие в ходе трагического переживания национальной истории остались с пустыми руками... Нынешняя Россия — уже далеко ни то, ни другое... А потому исчезает и сам повод — реальный предмет — ожесточённых споров и упорного противостояния нынешних белых и красных: это всего лишь прилагательные, исторически уже лишённые своей исходной точки привязки, существительного — той России, за которую они были взаимно готовы отнять друг у друга души.
Эсхатологический долг России
России, для окончательного определения её исторической судьбы, необходимо — всё же! — овладеть Царьградом. И тем самым, наконец-то, исполнить свою историю как историю Третьего Рима, открыв Мiру возможность истинного умиротворения и благой эсхатологии.
Мiру (вселенной) — мир (гармонию); всем мïрам (общинам) — мīр (благополучие)! И тогда в человеках — благоволение!