Хороший образ и активный импульс — быть пружиной: вечно упругой, жизнерадостно-мощной, энергично-смеющейся, вечно в боеготовности, в неизменно алертном состоянии, всегда готовой к акту полезного действия. Что «в минус» (сжатие), что «в плюс» (растяжение) — пружина всегда готова работать в абсолютный плюс и только в волшебно-творительном джете!
Но… Пружинная способность к действию должна осваиваться осознанной волей к благонаправленному действию — пружина, которая ищет действия!
Метка: акт
Творческий конденсат Универсума
Мысль — универсальная «туннельная» сущность и особая поворотная точка в циклах мировоспроявления: она есть высший плод оформления, овеществления первичного мирового энергетического апейрона, и одновременно, — потенциально неисчерпаемая предформа его онтологического окачествования. Она есть завершающая вершина становления мира, и первичный момент возвратного движения материи из оформленного вещества в свободную энергию потенциального мира, его разоблачения, распада его вещественной, атомной структуры и фундаментальных взаимодействий. Истинный мир — всегда и только потенциален! Это «чистый» мир — в виде чистой энергии нового.
Тогда черные дыры — это конденсаторы и аккумуляторы такого энергетического субстрата, на котором будет осуществляться новое воспроявление Единого, формироваться новый онтологический кластер Универсума. Возникновение и динамика черных дыр — необходимые этапы, «контрольные точки» такого движения; это объективно закономерное явление, свидетельствующее о правильном развитии, стягивании мира к точке коллапса — мировой эсхатологии как космологического акта — его материально-энергетической организованности.
Пашня жизни
Когда есть надежда, то и невзрачная действительность переживается легче…
Крестьянин-пахарь может по весне с унынием взирать на черное невспаханное поле — столько трудов предстоит, чтобы возделать ниву, столько времени каплями жизни и пота уйдет в пыль, чтобы оживить и благодатно напитать эту пашню — прах бренного существования — прежде чем на ее безжизненной поверхности появятся благодатные всходы новой жизни…
Но этот же крестьянин может смотреть на пашню по-другому: представляя, какой урожай он получит в результате своих самоотверженных трудов, скольких людей — своих же детей, родных и ближних — он накормит, какой долгосрочный и незаменимый вклад он сделает в развитие общества, в его культуру жизни… Накормит и даст возможность развития для своих близких и современников, и может, какого-то философа, которого не только накормит, но и ободрит, даст ему творческий импульс, чтобы однажды этот мыслитель предложил миру удивительную идею, спасающую всех, в том числе и того безвестного пахаря!..
Целесообразность отдельного акта определяется лишь в контексте всей цепи событий…
Прах, истираемый прахом
Идеологема возникновения советско-российского «праздника», отмечаемого 23 февраля и ныне именуемого «днем защитника Отечества», хорошо известна: это историческое увековечивание факта создания Красной армии (как будто, до этого дня на российских просторах не было ни победоносной армии, ни великого Отечества, ни его легендарных защитников!) и ознаменование «эпохального» разгрома ею белогвардейских войск, т. е. государственное прославление вражды и взаимоубийственной ненависти единородственных братьев…
Празднование победы в гражданской войне, т. е. одних соотечественников над другими — нравственное сумасшествие и безродственно-чувственный морок. Особенно при отчаянном понимании, что соотечественники в гражданской войне — это неизбежно представители одного или соседних родов, смежных поколений одного народа, т. е. буквально родственники, что и было нередким фактом, трагически осуществившим страшное пророчество: «Предаст же брат брата на смерть, и отец — сына; и восстанут дети на родителей, и умертвят их» (Мф 10:21). Гражданская война в ее природной субъектности — это внутриродовая война, т. е. семейная бойня, самоистребление родового древа! И потому непокаянность, и тем более победное пиршество столетие спустя — факт исторической невменяемости гражданского общества и акт векового отречения от всеобще-исторического отечества.
Этот «праздник» — убийственное торжество праха над прахом. Уже мертвые, но заблудившейся памятью своих беспечных потомков вновь и вновь возбуждаемые на взаимную вражду и истребление «красные» и «белые» братья по общему и родственно неделимому отечеству всё еще продолжают взаимное убийство, источают пылью как будто уже истлевшей ненависти новую вражду. Тлен, истлеваемый тленом… Взаимно убитые оружием ненависти и смертоносным временем, сыны единого отечества все еще продолжают расстреливать друг друга из ментальных амбразур своих внуков и правнуков — блудных сынов, бездумно-победно празднующих на костях своих отцов эту вражду! Смертью смерть утверждая!
Единственный способ примирения всех нас, живущих, и через это — уже отшедших — покаяние в совершенном грехе смертоносного очужетворения и признание проигравшими и белых (в начале минувшего века), и красных (в конце того же нераскаявшегося века).
И не будет для нас будущего, пока нравственно-чувственно — по сыновне-памятливо и по братски-родственно — не восстанем целокупным отеческим прошлым!
Ярадиация счастья…
Жизнь — как поле напряженности, в котором судьба распята между двумя полюсами «+» и «–»: добром и злом, всечувствующей вечностью и бесчувственным мгновением…
Мой «плюс», мой отправной положительный полюс — это знак «+» в ежедневно обновляемой строке журнала записей актов витального статуса, во вселенской Книге Жизни. Это пропуск в ощущение неуёмной и пресветлой радости окружающего чуда в детском восприятии зачинающейся жизни; это нестерпимое сияние дерзких и отважных мечтаний юности, посягавших на абсолютность бытия и совершенство всего, до чего только может возвыситься мечта и чистая мысль. Время, в котором я был восторженно радиоактивен счастьем и радостью, состояние активно-щедрой Я-радиации бытия…
Мой «минус», мой причальный отрицательный полюс притяжения — это знак «–» как черта между датами бытия, безжалостно ставящая прочерк в Книге Жизни, знаменующее окончательное выбытие…
Эти два полюса и задают метрику ценностям жизни: позволяют нормировать текущий момент мечтаниями будущего и, одновременно, соотносить его с грядущим закономерным итогом, после подведения которого все уже безвозвратно обесценивается…