Не все субъективно исповедуемые ценности объективно ценны. И не все возвещенные большому миру истины безупречны в их личностном восприятии.
Не всякая социализация — благо и ведет индивида к успешной интеграции в социум («А социум то какой?»).
Не все ошибки, даже страшные и фатальные делают человека окончательно порочным, совершенно безнравственным, неискупимо падшим; не все грехи безвозвратно низводят душу в мрачные пределы истинного зла...
Даже обозленная натура — человек, жестокосердно ошпаренный злом мирской эмпирики, — в высшем измерении всегда хранит как священный завет о самом себе благой образ своей способной к восхождению сущности...
Метка: измерение
Психоалгебра
В абсолютном измерении личности необходимо оперировать нравственным модулем индивида.
Атомное психотворение мира
Из реального социального взаимодействия, из межличностного общения остаётся только голос и/или изображение, и то не «живые», а синтезированные электронными устройствами. Это взаимообмен звуковыми и видео образами собеседников, технически организованными фреймами сигналов и кортежами пикселей!
На коммуникативном «проводе» — модель личности, но не сама она непосредственно и наяву. Так и происходит рассубъективация человеков и деобъективация реальности в целом! Не реальный — «настоящий» — мир, а образы мира. Человека замещает аватар, мир превращается в модель...
Новое смысловое измерение представления о панпсихизме вселенной — панпсихизме, возникающем в условиях реализации антропного принципа…
Ипостасийная голограмма
Ипостась — это проекция целого, соборного на личностную орту, на базисный ортогональный вектор-личность.
Каждая личность — это отдельное личностно оригинальное (т. е. дающее начало некоему уникальному образу), самобытное и независимое (?) измерение-орта: один из векторов объемной метрики целого, мерность которого определяется количеством личностей-ипостасей (В.Н. Муравьев ~ ипостась-сущность).
Можно сказать, что соборное целое — это собирающее во едино все проекции, это суперпозиция всех проекций, т. е. многомерный, голографически объемный образ...
Фрагментация вечности
Большинство нормальных людей — эмпирических прагматиков — вовсе не задумываются о будущем в его жизненно стратегическом и планетарно-космическом измерении.
Но если нет представления о будущем, если не осознается его эволюционно-восходящая проекция, то отпадает необходимость и в прошлом, т. е. ментально атрофируется культурная потребность в осмыслении и переживании истории как части континуума социально-родового времени?!
В периоды существенно-нестационарной цивилизационной динамики социально-психологической доминантой, как правило, становится представление, что будущее непредсказуемо: оно видится как рискованная загоризонтная область исторической сингулярности. Но в мировоззрении, исключающем будущее как цель, как историческое делание, возрастающее до творчества эсхатологии, уже прошлое становится непредсказуемым, и тогда история минувшая — сингулярна. Наше прошлое становится заложником сегодняшней конъюнктуры. Такую «оперативную» историю — летопись с короткой памятью — можно переписывать и адаптировать под повестку текущего момента, вырванного из глобально-исторического контекста и последовательности эпох.
Но без будущего и прошлого настоящее тоже неминуемо вырождается в сиюминутный потребительский жор тела и мелкогедонистический ор души...
Социальное время утрачивает свой творческий потенциал и смысл, а личность превращается в мышку-полевку, в хомячка, усердно утилизирующего божью благодать...
Забвение истинного времени — целевого исторического времени — вызывает дезинтеграцию единой глобальной социоестественной хронологии, истлевание ее фрагментов и, в конечном счете, оборачивается цивилизационной зряшностью и темпоральной пустышкой: так обетованная Вечность бездумно распыляется в текущие мгновения и технологически расхищается злободневностью.