Родовой человек — биогенетическая машина времени.
Дети определяют вектор исторического путешествия в будущее; отцы — указывают маршруты в прошлое.
Метка: время
Анантропное откровение космоса
Строгая теоретическая проработка разного рода амбициозных проектов освоения удаленных космических объектов, посещения звездных миров и т. п. требует предварительного осознания простого ограничения, жестко накладываемого эмпирической природой человека: для него невозможно путешествие на галактические расстояния как пространственно-механическое перемещение в космическом корабле.
И более того, межзвездный космический крейсер, даже в безэкипажном снаряжении — это технологический «рефлюкс» идеи геоцентризма, наивная попытка достать звезду из детской песочницы… Это неумный технологический отклик-пародия на мечту о возможности космических путешествий в грубой физической оболочке — своего тела и космического корабля.
Нужен технокосмический Коперник, который покажет, что есть (и единственно возможны) иные способы перемещения в космическом пространстве-времени…
Личная история мира
В детстве и юности история казалась бесчувственной древней старухой, точнее — песчаным демоном-вихрем, бесследно погребающим в зыбучих слоях забытого времени минувшие события. Призрак, не имеющий никакой реальной связи с собственной настоящей жизнью, т. е. с личностно осознаваемым бытием и переживанием в настоящее время. Может поэтому в школьные годы своеобразно воспринимают и в целом с интересом изучают историю — почти как сказку — не всегда добрую, но всегда странную, чужую.
Когда поколение нынешних младопенсионеров принимали в октябрята, на тот «психоисторический» момент ещё не минуло и 50-и лет, как «дедушка» Ленин окочурился, и чуть больше — со времени «забытой», Первой мировой войны, и даже Вторая мировая казалось «преданьем старины глубокой».
С тех чистосердечно-октябрятских пор прошло ещё более полувека и что?..
Жизнь изменилась почти до неузнаваемости — грустной и такой, что это не мы не узнаем жизнь, а именно жизнь перестает нас узнавать. Технологии... Технологии жизни личности таковы, что утрачивается сама личность...
Но не о том… Временной отрезок в 50 лет уже перестает восприниматься как история, лишённая ощущений. Это уже и не история даже, а персональный срез общего времени; это некоторый личностный сюжет, который ещё вот струится вереницей собственных дней и наживую вьётся судьбами ближних и дальних и даже вовсе чужих...
История — не временна́я кулебяка, так все спрессовано, что 500 лет и даже 5000 — мы почти дышим воздухом тех эпох, которые может быть вовсе и не те, а эти эпохи.
И мы сближаемся почти до чувства современности с поколениями ушедших. Странно... Хотелось бы вдуматься в бытие их представлениями, окинуть мировой горизонт их взглядом, на минуту ощутимо почувствовать реальность их чувствами, стать ими...
Осыпь мысли в темном времени
Если бы среднестатистическому индивидую заурядно-природного покроя в зрелом возрастном статусе неожиданно и чудесно было бы даровано для его эмпирической жизни время, скажем, ещё вдвое большее прожитого им срока, то...
...он продолжил бы до гробового упора лихорадить свою душу и мутить терпеливые небеса?
...или же постарался бы исправить то, что уже накосячил в минувшие дни своей жизни?
К сожалению, ответ на этот вопрос не может быть получен экспериментально. Интуиция все же подсказывает второй вариант — для тех, разумеется, для кого эта тема психологически актуальна, — реализуемый в рамках «закона больших чисел».
[Со]Бытийная интрареальность
День жизни, это не совсем про календарную реальность — каким этот день был объективно — и не про фактологию суточного времени — его событийный контент; день жизни, это то, что вы увидели в нем, как вы его пережили. День жизни — это про ощущение потока Жизни.
Один день на всех, но у каждого он свой — за личным горизонтом психики.