Перейти к содержимому

Воистину, лучший образ иного человека обязан слабой памяти его ближних!
Плохое отражение плохого производит видимость хорошего…

В субъективном восприятии нет разницы между реальностью и ее макромоделью.
Если наш мир, наша вселенная со всем комплексом ее фундаментальных параметров — лишь онтологический макет (замысел Бога, матрица, симулятор...), то это все равно для нас самая реальная реальность, в которой происходит наша — именно настоящая — жизнь, наше развитие, наше познание; в котором модельно заданные параметры бытия, в конечном счёте, безраздельно управляют нашей судьбой...

Души в состоянии загробного бытия не могут испытывать наслаждений или мучений телесных, И потому Дантова картина Ада — это вопиющее противоречие самой христианской концепции посмертного бытия!
Но души могут наслаждаться или терзаться переживаниями чувственными: в Раю это наслаждение красотой сада Эдем, божественной музыкой, гармонией представшего Рая в целом, наконец, само чувство блаженства и, конечно же, благодать общения с Богом. В Аду это нравственные переживания, муки совести, чувство изверженности из божественного круга света и общения, полной оставленности Богом — мрачной безблагодатности…
Из этого следует, что души, даже как бестелесные сущности, лишенные каких-либо органов, все же имеют сверхорганические каналы чувственного восприятия.

«Отрицательная благодать» присутствия в мире: если и не ощущение каждого дня экзистенциальной радости проявленного Великого Бытия (это нередко за гранью эмпирического восприятия), то хотя бы беззлобная насмешка над превратностями причудливо длимой жизни (это житейский предохранитель натруженной психики)…

Ошибки человека — это заблуждения, которые надо уметь признавать и преодолевать.
Ошибки Небесных сил — ангельских сущностей всех чинов и Всевышнего — это особого рода Провидение, которое не является ни заблуждением, ни сознательной предустановкой и потому не требует ни признания, ни сожаления, ни исправления...
Можно только постараться как-то приспособиться к такому Промыслу как проявлению особой — абсолютной! — стихии, логика которой далеко за горизонтом человеческого рационального понимания и душевного восприятия, как например, смерть невинного ребенка — абсолютно же чистого пред Миром — от неизлечимой болезни или по трагической случайности…