World Cultural Interaction / Всемирное Культурное Взаимодействие
Время безжалостно и самовластно-беспричинно граничит всё. И на каком же основании? В новой физике — в физике преображения нетленного бытия — такие законы не постулированы!
Но почему мы ему сдаёмся? Почему Вечность хронически-закономерно ускользает в тень самомнящей бренности, а Абсолютное готово ютиться в руинах тленного?
Как облака — лёгкие, воздушные, почти лишённые бремени реальности, отстранённо возвышенные — прожить, восхититься и умереть — растаять во всеединстве ≡ биогенной миграции атомов. Они-то, облака, могут свидетельствовать, сколь призрачна, сколь мимолетна и сколь удивительно текуча струящаяся экзистенция — торжество и уязвимость, пышность и неустойчивость, величие, самодостаточность и зависимость бренного пребывания, жизни…
Тема смерти бренного индивида в контексте неиссякаемого бытия Сущего не менее непостижима, чем другая, более «стандартная» тема — мимолетной экзистенции в ткани бытия Абсолютного!
Смерть обретает атрибут бесконечности именно в явлении бесконечности жизни…
Зимой жизни нет. И потому, слов — тоже.
Весной она размыта и разжижена мутными желаниями, хотениями талой плоти…
Летом она безнадёжно пресыщена гедонизмом, избыточностью удовольствий, полнотой экзистенциальных благ и чувственных чревоугодств.
И лишь осенью, многокрасочно свидетельствующей смерть и напоминающей о бренности, всё исполняется смысла, всё взывает и отчаянно кричит: жизнь! Всё с горячностью угасающего тепла взыскует Абсолюта…
Держись! Соглашайся и упирайся — одновременно. Принимай наличное и оптимизируй во имя должного! Лови динамику и играй на контрастах!
Всякое настоящее ценно тем, что оно, во-первых и прежде всего, — настояществует, оно есть, оно актуально торжествует в этот самый миг — в окружающих предметах, мысленных образах и тончайших физиологических проявлениях (неусыпно памятуя, что всё дело в нервных окончаниях, не говоря уже про биохимию клетки!). И уже этого достаточно, ибо есть солнце — и солнце образов; есть ветер — и ветер ощущений; есть осязание бытия — частного и текущего — и причастность Бытию — целокупному и превечному, Абсолюту. Это «императив экзистенциального присутствия», утверждающий свою закономерность сквозь вольную суперпозицию природных стихий, сквозь призрачность и драматичность жизни каждого отдельного человека, сквозь бренность и трагически-фундаментальную неустроенность его природы…
Всякое настоящее ценно тем, что оно неутомимо воспроизводит и заботливо транслирует — и тем самым бережно хранит — в наше ожидаемое будущее важные для нас воспоминания минувшего, связующие самоидентичность человека и непрерывно устраивающие и укрепляющие его личность. Это те невесомые ценности, которые держат и согревают, оправдывают и примиряют — очеловечивают суровую ткань беспристрастного мирового бытия. Это лица окружающих, их эмоции и характерные жесты. Это образы, видения, звуки мира, на фоне которого разворачивается собственная история жизни. Это фразы, произнесённые невзначай и сиюминутно, но оказалось, что навсегда… Это нематериальное осязание лёгкости соприкосновения душ в безмолвном общении и в окружении напряжённо выжидающего, выстуженного небытием, Космоса…
Всякое настоящее ценно тем, что оно чревато грядущими последствиями — а именно обетованием того, что будет и новое, иное настоящее (паки-бытие)… со всеми его новыми семантическими и онтологическими парадоксами, прорывами и тупиками, крыльями и надеждами, благостными и безрадостными экстраполяциями, с его нескончаемой интригой дления — неугасающего, пока не меркнет сознание самого человека…
Держись!
И именно в этом и состоит «естественное» достижение жизни и главный её завет…